История коллекционирования


А вы когда-нибудь задумывались, что вы собирали в детстве или кто из ваших близких и знакомых является страстным коллекционером? Или вы сами, подобно мне, более или менее осознанно что-либо собираете? Осознанно я собираю источники, а вместе с тем и факты, позволяющие реконструировать прошлое. Скорее, неосознанно я в своей частной жизни предаюсь довольно необычному увлечению. Несколько лет назад подруга из Барселоны подарила мне изысканную бутылку уксуса. Поскольку эта вещь воплощала в себе определённые чудесные воспоминания, я поместил её в сердце моего дома — в кухне. Там она, неоткрытая, возвышается и по сей день, удостаиваясь моего особого внимания, когда я стираю с неё пыль. Тем временем вокруг королевы моей коллекции собралось целое придворное общество из сортов уксуса всяческого цвета и в бутылках разнообразной формы из многих стран. Это пристрастие таилось в моей душе ещё с детства: дедушка ласково называл меня «Саладио», когда я перед едой украдкой лакомился салатом, приготовленным бабушкой.

Наверняка и вы сможете припомнить подобную историю, связанную с феноменом собирательства, ведь все мы что-то сохраняем, коллекционируем или копим. Так что логично предположить, что наша повседневная жизнь, а может, и вся наша цивилизация основана на практике собирательства. Давайте же отправимся в путешествие в прошлое, чтобы проследить историю коллекционирования на примере людей и эпох, беззаветно посвятивших себя миру вещей.

Охотник из Древнего Рима

Феномен коллекционирования был известен во все эпохи истории культуры. Наши древние предки занимались собирательством и охотой, накапливая продовольствие ради выживания. Совсем иной след в веках — скандально громкий — оставил один знаменитый собиратель античности: от его деяний у историков искусства и археологов просто волосы встают дыбом. Речь идёт о Гае Верресе (115−43 гг. до Р.Х.), который на посту наместника провинции Сицилия, как считается, присваивал произведения искусства и притеснял местное население. О его преступлениях нам сообщает самый знаменитый оратор Рима Марк Туллий Цицерон (106−43 гг. до Р.Х.) в своих речах «Против Верреса» (Orationes in Verrem). Сам Цицерон при этом также выступает собирателем, ведь он собрал для проходившего в 70 г. до Р.Х. судебного процесса против Верреса столько обличительного материала, что ненасытный стяжатель богатств Сицилии уже после первого заседания предпочёл удалиться в изгнание, и обвинительный приговор был оглашён в его отсутствие.

Впрочем, для победоносных римских полководцев было в порядке вещей оставлять себе произведения искусства и демонстрировать их публике как военные трофеи во время триумфа. Хотя изначально такая добыча предназначалась для украшения храмов, римские аристократы постепенно вошли во вкус собирательства. Демонстрировать гостям ценные коллекции греческого искусства стало хорошим тоном. Охотой за сокровищами был одержим не только Веррес, однако он явно выделялся своей беззастенчивостью и отсутствием меры. Среди награбленного им были, к примеру, крупные скульптуры, небольшие украшения вроде перстней и декоративные изделия, в частности, из слоновой кости. Он также питал слабость к золотым канделябрам, отделанным драгоценными камнями, и фигурным ювелирным украшениям. В описании собрания Верреса перечисляются и такие редкости, как слоновьи бивни, гигантские стволы бамбука, бронзовые доспехи и шлемы. Благодаря речи Цицерона против Верреса на второй сессии, помещённой в книге IV «О предметах искусства» (de signis), мы становимся свидетелями поведения самого, пожалуй, известного собирателя римской античности. А ещё — того, как страсть к коллекционированию может перерасти в манию, для которой все средства хороши, даже самые ужасные — например, разбой. Простое коллекционирование превращается в охоту.

Набожный император

В Средневековье и до конца XVI века собирательство оставалось прерогативой церковных и светских правителей, наполнявших свои сокровищницы святыми реликвиями и драгоценностями. В собирании земных вещей выражались их власть и богатство. Наряду с реликвиями, драгоценными камнями и ценными сосудами интерес вызывали также предметы легендарного происхождения, например, рога единорогов (т. е. бивни нарвала) и другие части тела сказочных созданий. Еще в Средние века никто, кроме упомянутых немногих людей, не занимался собирательством, поскольку обладать божьим творением и его красотой было их единоличной привилегией. Перед прочими стояла задача избежать мук ада, что абсолютно исключало возможность предаваться радостям этого мира. К числу наиболее значительных монархов Средневековья относится римско-германский император Карл IV (1316—1378), правивший в период эпидемии чумы в Европе (1347—1351 гг.). Его эпоха была отмечена глубокой религиозностью, которой необходимо было наглядное выражение, для чего, как пишет историк Фердинанд Зайбт, усердно вёлся сбор святых реликвий. При Карле IV сформировался настоящий культ реликвий, даже в свою корону император приказал вставить шип якобы от тернового венца Христа, чтобы уподобить своё пребывание на троне истории страданий Спасителя. Карл IV умело использовал культ реликвий и набожность в том числе в политических целях — усиливая свои властные позиции. Тем самым собрание реликвий служило репрезентации могущества его империи. Для хранения предметов культа и регалий Священной Римской империи монарх в 1348 г. приказал построить в окрестностях Праги замок Карлштейн, который (правда, будучи восстановлен и перестроен в XIX веке) и сегодня открыт для посетителей. На третьем этаже Большой башни находится легендарная Крестовая капелла со стенами, отделанными драгоценными камнями, — излюбленное место уединения императора. Богатство в данном случае позволяло не только окружить себя реликвиями и продемонстрировать свою власть — драгоценным камням приписывали способность препятствовать чуме, бушевавшей в Европе во времена этого монарха. По мнению историков, Карл IV был высокообразованным правителем, владел несколькими языками и прилагал большие усилия по накоплению знаний. Поэтому тот факт, что он собрал также свои воспоминания, записав их в форме автобиографии, отнюдь не выглядит случайностью.

Рождение культуры коллекционирования в Европе

Использование Карлом IV Крестовой капеллы как места уединения является предвестием превращения монаршей сокровищницы в студиоло — специальное помещение для собрания античных древностей, гемм, скульптур, монет, медалей и т. п. Первое упоминание таких кабинетов датируется 1335 годом. В то время как сокровищница служила зримым воплощением богатства и власти, за появлением студиоло стояла идея приватного пространства и стремление к упорядочению. С открытием и исследованием новых континентов в Европу пришло знание, не имевшее античных корней. Спустя столетие после открытия Америки в порты Старого Света ежедневно поступали неведомые и необычные предметы, и коллекционеры откликались на эти перемены.

XVI век стал эпохой рождения музеев и эмпирической науки. Всё больше частных лиц брались за создание естественнонаучных собраний (редких минералов, чучел птиц и т. д.), которые становились движущей силой секуляризации и представляли собой компендиум знания, независимого от церкви.

Историк Филипп Блом вообще говорит о формировании в Европе культуры коллекционирования, приобретающей в XVI веке небывалый размах. Важнейшие факторы этого процесса — книгопечатание (обмен информацией), прогресс в кораблестроении (обмен товарами) и эффективно работающая банковская система, облегчившая денежный обмен. Кроме того, после пандемии чумы XIV века изменяется отношение к земным вещам, поскольку появляется осознание собственной бренности (её символы — горящие свечи и песочные часы), прекрасно проявившееся, к примеру, в гравюре «Меланхолия», созданной Альбрехтом Дюрером в 1514 году. Вначале собиратели обращают внимание на занятные и редкие объекты, выставляя их в шкафах- кабинетах, напоминающих аптечную мебель того времени с её засушенными рыбами и частями египетских мумий на полках.

Из этих коллекций, в свою очередь, выросли кунсткамеры эпохи позднего Ренессанса. Сюда попадало всё, что казалось диковинным и непонятным. Именно так в 1562 году в Европе оказались первые луковицы тюльпанов. Джон Традескант (1570—1638), служивший вначале садовником у герцога Бекингема и известный нам сегодня как страстный коллекционер-ботаник, стоял у истоков «великого переселения растений». В XVII веке начинают также собирать и классифицировать, забальзамировав, целые человеческие тела, что сопровождается накоплением анатомических знаний. Таким собирателем, увлекавшимся в том числе анатомией, был русский царь Пётр Великий (1672—1725), который питал пристрастие к живым лилипутам и имел в своей императорской коллекции гермафродита. В российской истории он был первым серьёзным, хотя и неразборчивым в методах коллекционером: сохранились свидетельства, что он вырывал у прохожих на улице зубы, дабы пополнить своё собрание ...

Упорядочение мира

Если в XVI-XVII веках преобладали кабинеты редкостей, отличавшиеся универсальным характером собраний, приметой XVIII столетия стала систематизация и специализация коллекций. В этом отношении одной из наиболее выдающихся фигур считается Карл Линней (1707—1778). Он собрал коллекцию растений и разработал классификацию царства растений на основании половых признаков. На первый план вышло упорядочение мира вещей. В том же XVIII веке, в соответствии с идеями Просвещения, всё больше собраний стало открываться для широкой публики. В XIX веке повсюду в Европе начали массово возникать музеи, служившие определённой миссии — пропаганде складывавшихся национальных государств и помощи им в формировании и воспитании своего гражданина. С 1870 года появилось понятие «китч», введённое торговцами предметами искусства из Мюнхена: они заказывали в рисовальных мастерских картины, которые затем сбывали (нем. «verkitschen») англоязычным туристам. Коллекционирование стало одной из практик потребления.

Турне похитителя

Надо полагать, немало хранителей музеев лишил в своё время сна Стефан Брайтвизер — коллекционер и по совместительству один из самых известных похитителей произведений искусства наших дней: с 1995 по 2001 год им были украдены по всей Европе более 200 произведений общей стоимостью около 20 млн. евро. Похищенное он не продавал, а собирал дома. Первой его добычей стало полотно в 1995 году в Швейцарии, здесь же он и был арестован после очередной кражи в 2001 году. Его сообщницами были мать и подруга. Мать похитителя, как оказалось, уничтожила часть его добычи и, как и его подруга, вынуждена была отсидеть в тюрьме. В 2006 году свет увидела автобиография Брайтвизера под названием «Признание похитителя произведений искусства». Однако в 2011 году уроженца Эльзаса вновь взяли под стражу, поскольку он вернулся к своему занятию. Сам он объяснял своё преступное поведение манией собирательства: «Коллекционер искусства счастлив лишь тогда, когда, наконец, обладает желанным предметом. Но после этого он уже хочет чего-то нового, снова и снова, он просто не может остановиться».

История коллекционирования в контексте культуры не только рассказывает нам, что, когда и как коллекционировали, но и является отражением нашей собственной природы. Конечно, любые вещи, которые мы собираем, это нечто вожделенное, но самый ценный экземпляр всегда где-то впереди.