Музей мореходства и истории в Риге


В рижский музей истории и мореходства любой посетитель попадает подготовленным. В историю погружаешься загодя, пока идешь по старому городу к Домской площади, где он находится. Рядом с музеем, когда с просторной «домки» сворачиваешь на крошечную площадь Гердера, история уже повсюду, она разлита в воздухе в предельной концентрации, исключительной даже для средневекового сердца 800-летнего города.

Музей мореходства и истории расположен в ансамбле Домского собора, который с незапамятных времен обрастал самыми разными соседями. Был тут монастырь, разгромленный в Реформацию, а в XVIII веке, веке Просвещения, появилась городская библиотека и разместилась коллекция исторических ценностей и предметов искусства, собранная в середине того же столетия врачом Николаусом фон Химзелем. Вид из музейных окон на собор словно включен в экспозицию.

Где история — там и мореходство. С площади Гердера видна близкая набережная Даугавы — столетиями к ней причаливали корабли. Они и сейчас швартуются неподалеку — чуть правее, сразу за Вантовым мостом. Основанная епископом Альбертом как порт в 1201 году, Рига спустя восемь столетий тем и живет: транзитом и отчасти туризмом.

Многопалубные круизные лайнеры, высаживающие внушительный десант европейских пенсионеров, зашедший погостить по пути в Стокгольм эстонский паром, стоящие под погрузкой балкеры и контейнеровозы, входящие кильватерной колонной в бухту с очередным дружественным визитом военные корабли стран НАТО — все это такие же детали рижской панорамы, как шпиль знаменитого собора, под боком которого расположился музей.

Историческая и морская экспозиции в музее разделены, но разделение это условное. Корабль — первое, что видишь в зале, с которого начинается осмотр исторической части. Бытует мнение, что всякий уважающий себя краеведческий музей должен встречать гостя костями мамонта, и Рига не стремится быть исключением. Во всяком случае, корпус судна XIII века, собранный из фрагментов, найденных в устье Даугавы, поразительно напоминает скелет огромного животного.

Путь из зала в зал извилист, как судьба города, побывавшего столицей немецкого государства Ливония, польской, шведской и российской Лифляндий, независимой Латвии и Латвийской ССР. По мере того как совершенствуется оружие в витринах, сменяются портреты иностранных монархов на стенах. Приморское расположение было главным счастьем (торговля, богатство) и главным несчастьем Риги. Веками великие державы рвали ее друг у друга как один из главных ключей к господству в Северной Балтике. Вот шведский король Густав II Адольф. При нем пошел ко дну, едва отшвартовавшись, флагманский галеон Vasa (о музее Vasa в Стокгольме мы уже писали), но Швеция все же стала владычицей как минимум одного моря, Балтийского. И он отбил Ригу у поляков. Вот на настенной росписи Колонного зала Петр I, создатель Российской империи и русского флота. Он поставил крест на амбициях шведов и забрал у них Лифляндию.

Экспозиция устроена так, что посетитель движется с третьего этажа вниз. Морские залы — на втором этаже: история кораблестроения и судовождения оказывается комментарием к истории города и страны. Но в рижском музее можно изучать и развитие мореходного дела на Западе в целом. Длинная цепочка моделей парусников в витринах наглядна, словно иллюстрация в книге по эволюционизму: от варяжской ладьи к ганзейскому коггу, от холька к галеону. И этот список кораблей прочитывается как оглавление: едва ли не каждый тип судна символизирует свой период в рижской и латвийской истории.

Одномачтовый когг, главное плавсредство купцов могущественной Ганзы, торгового союза городов Северного и Балтийского морей, — это немецкое средневековье Риги, торговой, богатой, самостоятельной. Даже нынешний русско-латышский город гордится своим былым членством в этом союзе германских городов: еще бы, ведь оно ставит Ригу вровень с Гамбургом и Кельном.

Трехмачтовый голландский флейт — символ едва ли не самого парадоксального эпизода в латвийской истории, когда маленькая страна, веками бывшая чьей-нибудь провинцией, оказалась колониальной державой. Интересно, что владелицей заморских колоний в XVII веке выступала лишь часть нынешней Латвии — Курляндское герцогство (сейчас регионы Курземе и Земгале, запад и юг страны соответственно). Герцог Якоб фон Кетлер (1610—1682), просвещенный и деятельный властитель, всерьез пытался сделать свою крошечную страну морской империей: модернизировал верфи, приглашал голландцев строить и водить суда — и в итоге преуспел в создании достаточно серьезного военного и торгового флота. Так под властью Курляндии оказались карибский остров Тобаго и ныне охраняемый ЮНЕСКО остров Джеймс в устье африканской реки Гамбия. Правда, самой маленькой колониальной державой в мировой истории страна оставалась недолго — сын Якоба, промотавшись в пух и прах, продал и уступил все заморские владения. Но в память об этом историческом эпизоде в современной Риге казино и жилые комплексы любят называть «Тобаго».

В XIX столетии национальное латышское возрождение, увенчавшееся созданием — после Октябрьской революции — собственного государства, тоже шло под стук кораблестроительных инструментов, в изобилии лежащих тут в витринах под музейным стеклом. Макеты романтических четырехмачтовых парусников — некоторые в рост человека — напоминание о рубеже позапрошлого и прошлого веков, когда в Курляндской и Лифляндской губерниях спустили на воду больше полутысячи только крупных судов.

За пароходами времен межвоенной Латвийской Республики — на одном из них, «Саратове», первое ее правительство спасалось на лиепайском рейде во время Гражданской войны — идут громадные, в оригинале в полторы-две сотни метров длиной, а тут, разумеется, уменьшенные танкеры и контейнеровозы Латвийского морского пароходства советских лет. Тут же модели «Крузенштерна» и «Седова», роскошных барков, построенных в Германии, доставшихся по репарациям СССР и надолго приписанных к порту Рига. «Седов» увели в Россию уже после 1991-го, когда Латвия снова объявила себя независимой. «Крузенштерн», с 1983-го приписанный к Таллину, а с 1991-го к Калининграду, пару лет назад заглядывал в Ригу в ходе международной регаты The Tall Ships Races.

Насколько логична схема движения по музею сверху вниз, понимаешь, выйдя из его дверей. Вокруг Старый город, в пяти минутах ходьбы — набережная, на которой стоит деревянная фигура Большого Кристапа, святого Христофора, покровителя перевозчиков и лоцманов: почти такая же, как в одном из залов музея, только на полтысячелетия моложе. Старую, изготовленную в начале XVI века и считавшуюся одной из главных рижских диковин, в течение столетий ставили то в одном месте набережной, то в другом, а в 1920-х, когда в будке, защищавшей святого от дождя, повадились собираться пьяницы, спрятали в музей. Современную копию поместили возле Рижского замка уже в XXI веке.

В двадцати минутах прогулки отсюда — пассажирский порт, где морское прошлое города зримо смыкается с настоящим. Даже кажется несправедливым, что по музейному билету туда не пускают.