Архитектор Антонио Гауди


Давным-давно Барселона завоевала репутацию места, открытого для любых идей и течений. Здесь хватало места всем: торговцам, ремесленникам, художникам, архитекторам, людям разных национальностей и вероисповеданий, просто мечтателям, одержимым утопической идеей превратить его в райский город-сад... Кто знает, быть может, Бог услышал последних и, умиляясь чистотой и наивностью этих помыслов, в утешение все же бросил с небес горсть волшебных семян, из которых, ломая толщу бетона, проросли и распустились дивные, причудливые цветы — творения великого Антонио Гауди. Именно они придадут Барселоне неповторимый облик и сделают ее мировой столицей модерна.

Гауди оставил после себя загадки, ответы на которые человечество ищет до сих пор, его имя окутано завесой мифов и легенд. Кто-то считал его гением, кто-то безумцем, кто-то святым... «Этот человек с бездонными голубыми глазами разговаривает с Богом», — уверяли многие его современники. Антонио Гауди-и-Корнет родился 25 июня 1852 года в небольшом каталонском городе Реус. Повитуха сказала, что мальчик не выживет. Ребенка срочно крестили, торопясь спасти душу младенца. Чудом смерть отступила, но малышу поставили страшный диагноз — тяжелейшая форма артрита. Врачи определили максимальный срок жизни маленького пациента — не более трех лет. Стараниями врачей или молитвами матери Антонио преодолел этот рубеж, но прогнозы все равно не внушали оптимизма. Из разговоров взрослых мальчик твердо знал, что день, когда он присоединится к своим трем умершим в младенчестве братьям, очень близок...




Когда Антонио исполнилось 5 лет, мама сказала: «Я отвезу тебя в Таррагону к Деве Марии». Малыш не смог встать перед Девой на колени из-за страшных болей в ногах. Склонив голову, он прошептал: «Спасибо, что я живу так долго!»

Со временем состояние здоровья мальчика заметно улучшится, хотя приступы артрита будут мучить его всю жизнь.

Жизнь продолжается!

Несмотря на постоянные физические страдания, не позволявшие Антонио играть со сверстниками в их шумные, веселые игры, он радовался каждому дню, подаренному ему Господом, и стремился вобрать в себя все волшебство, творящееся каждое мгновение в этом мире. Движение волн, полет облаков, шелест ветра, невероятно совершенное устройство улитки, ползущей по морскому песку... Ему безумно хотелось остаться в этом прекрасном мире, но еще больше хотелось понять, как он устроен. «Человек не творец, он — первооткрыватель. Кто доискивается законов природы в поддержку своим новым произведениям, тот помогает Творцу». Этому своему принципу Гауди посвятит всю свою жизнь, не оставив в ней места ни для дома, ни для любимой женщины. Он будет растить свои творения, как любящий отец растит детей, шаг за шагом, обогащая их мир новыми возможностями для самостоятельной жизни, ставя на ноги, одевая в удивительные разноцветные наряды и... отпуская. А дальше они развиваются и эволюционируют вместе с природой, сливаясь с ней в единое целое, уже без участия человека. Он будет помогать Творцу приблизить наступление этой новой эры — абсолютного царства красоты и гармонии.

Дети снова затеяли какую-ту игру на морском берегу. Но маленькая фигурка шестилетнего Антонио остается неподвижной. Взгляд его прикован к воде. Форма волн никогда не повторяется: в одной большой сотня других, поменьше. «Если бы люди жили в море, они бы не чувствовали себя одиноко. Улицы и дома слились бы в одну стихию, но при этом никогда не стали бы безликими, похожими друг на друга».

На берегу моря Антонио построит свои первый дом из песка. Гораздо позже он скажет: «Берешь в ладонь горсть сырого песка, выдавливаешь по капле вниз и из случайных капель, чуждых рациональному расчету, вдруг начинают вырастать башни — первая, вторая, третья... Все похожи, но ни одна не повторяет другую, каждая индивидуальна». В творении всей жизни Гауди — храме святого семейства Саграда Фамилья — миллионы людей будут узнавать те песочные замки, которые сами строили в детстве.

Юный романтик

В 1863 году Гауди поступает в монастырскую школу, давшую ему среднее образование и двух замечательных друзей: юные романтики Эдуардо Тода и Хосе Ривера любили проводить время на природе и исследовать исторические места. Трое подростков подготовили публикацию 12 номеров еженедельника с рассказами о своих изысканиях. Тода и Ривера работали над текстом, Гауди — над иллюстрациями. Кроме того, друзья часто ставили любительские спектакли, проходившие где придется — даже на чердаках и в сараях. Гауди предпочитал заниматься созданием декораций. Позже друзья представили составленный ими собственный бизнес-план по восстановлению монастыря Поблет. План так и остался на бумаге, но сама идея проекта укрепила намерение Гауди стать архитектором. Впоследствии пути товарищей разошлись. Тода служил в дипломатическом ведомстве в Мадриде, а Ривера изучал медицину в Гранаде и стал профессором. Уйдя в отставку, он вернулся в родной город и... возглавил восстановление монастыря в Поблете. Благодаря его труду монастырь стал сегодня одной из ярких достопримечательностей Каталонии.

В 1869 году, закончив школу, Антонио поступает на подготовительные курсы при естественно-научном факультете Барселонского университета. Учится он из рук вон плохо. На выпускных экзаменах из шести предметов он проваливает два, в том числе черчение. Это, однако, не мешает Гауди поступить в 1874 году в Высшую школу архитектуры, где он сразу зарекомендовал себя как очень необычный студент.

В 1876 году тяжело заболел и умер брат Антонио, а через 2 месяца после этой трагедии скончалась и его мать. Антонио взял на себя заботу об отце и сестре с племянницей: параллельно с учебой он подрабатывал чертежником в архитектурном бюро. Неудивительно, чтоо Гауди часто пропускал занятия и его успеваемость оставляла желать лучшего. Несмотря на это, Гауди все же довел учебу до конца. Получение диплома архитектора не означало, что на молодого специалиста сразу посыпались заказы. Он продолжал работать чертежником, время от времени представляя собственные проекты. В 1878 году известный в Барселоне производитель кожаных перчаток поручил Гауди спроектировать витрину для участия во Всемирной выставке в Париже. Витрина вызвала восторг у посетителей, у крупных газет и у богатейшего промышленника и мецената Эузебио Гуэля. Последний был покорен талантом молодого архитектора и сразу предложил Гауди несколько заказов. Впрочем, не он один.

Дома и деревья

Гауди никогда не думал о своих проектах как об отдельно стоящих зданиях. Он будет создавать особый мир вокруг них, и делать это он будет без эскизов и чертежей, приводя в ужас именитых архитекторов. Поговаривали еще об одном чудачестве архитектора: он не признавал людей в очках и сам никогда их не носил, хотя один его глаз был близоруким, а другой дальнозорким. Фабриканта дона Мануэля Винсенса эти странности не испугали. Он заказывает архитектору проект летнего дома. Каса Винсенс («дом Винсенса») станет первой крупной работой мастера, благодаря которой его узнают в высших кругах Барселоны. Осматривая место будущей стройки, Гауди замечает огромную пальму, окруженную ковром желтых цветов. За 2 года Гауди  «выростит» во дворе дона Винсенса дворец. Здесь нет ничего случайного — даже ограду дома он создает в виде листьев пальмы, потому что такие же пальмы растут в саду. Материал, которым Гауди отделал весь дом фабриканта, становится невероятно популярен: холодная плита выглядит теплой и живой. Люди поражались, какой невероятный дом заполучил себе дон Винсенс. И пускай он чуть не разорился, оплачивая безумства Гауди, зато выкупил себе местечко в вечности: в Барселоне дома, построенные Гауди, до сих пор называются именами заказчиков.

Еще одно фантастическое творение Гауди — парк Гуэль. Заказчиком этого проекта стал Эузебио Гуэль, предоставивший Гауди полную свободу действий (в том числе финансовую). Гауди, как обычно, строил без чертежей. Зачем воплощенной мечте чертежи?

Когда стоишь в парке Гуэль, кажется, что паришь над Барселоной. Многие сравнивают это место со Страной чудес, о которой рассказал Льюис Кэрролл: кроличья нора сначала шла прямо, как тоннель, потом неожиданно нырнула вниз. Вдруг на пути возникло дерево, и вот это уже колонна, а через секунду уже и не то и не другое. Наломанный ствол неожиданно оказывается тропинкой, которая на самом деле и не тропинка вовсе, бегущая по земле, а арка, уходящая в небо. Гауди вписал парк в пространство так умело, что понять, где заканчивается архитектура и начинается природа, практически невозможно. Глядя на опорные колонны, поддерживающие парковые дорожки, невольно вспоминаешь, что на вопрос о том, какой трактат по архитектуре Гауди предпочитает, он ответил: «Любое дерево. Природа создала это дерево из своего материала, скрутила непостижимою мозаику, в которой ни разу не повторился узор. Глубокие морщины прорезают шероховатый ствол. Узлы сучьев выпирают из него, как суставы человека. Под буграми и трещинами коры пульсирует жизнь».

В знаменитом «зале ста колонн» (на самом деле их 86) колонны внутри — это те же деревья: по полым внутри стволам стекает дождевая вода. Рядом на солнце греется знаменитая ящерица без хвоста. Гауди пустил по ее венам воду из подземных ключей. Люди верят, что даже брызги, в которых купается это существо, целебны. А Гауди тем временем оживляет самую длинную в мире скамью: подбирая ее форму. Гауди приказал рабочим снять одежду и усесться как можно удобнее на свежий слой раствора, потом по полученному оттиску сделал сиденья и спинки, и они стали продолжением человеческого тела. Кстати, если бы скамья была прямая, она бы вмещала вдвое меньше людей.

Сальвадор Дали мог находиться здесь часами. В картинах художника запечатлены образы, выхваченные из мира Гауди.

Саграда Фамилия

Параллельно Гауди начал работу над храмом Саграда Фамилия — одним из самых прекрасных сооружений в мире и едва ли не самым известным долгостроем. Первым архитектором собора стал профессор Франсиско дель Вильяр, а Гауди этот признанный мастер привлек к работе в качестве ассистента. В 1883 году из-за разногласий с заказчиками старый профессор был вынужден покинуть проект. Его место занял Гауди. Он окунается в работу с головой, однако это не мешает ему выполнять и частные заказы. Строительство храма продвигалось так медленно, что Гауди обвиняют в безответственности. «Мой заказчик никуда не торопится», отвечает на это загадочный Гауди.

На фасаде собора появляются первые ослы и улитки. Чтобы сделать слепки с животных. Гауди погружает их в сон с помощью хлороформа, обмазывает жиром и делает отливку, прежде чем они успевают проснуться. Водостоки тоже исполнены в виде раковин и улиток. Гауди не подражает природе, он становится самой природой, и, подобно ей, он создает, выращивает свои дома. Он расплескивает волнами стены зданий, превращая их в стихию, крыши выгибает чешуей дракона. В Саграда Фамилия появляется знаменитая лестница — «улитка Гауди». Он закручивает ступени спиралью таким образом, что получается гигантская морская раковина. «Бесконечное вращение от центра вовне — единственная возможность постоянно расширяться, оставаясь собой. Я знаю, как сжать пространство в точку, не уменьшая его. Создать бесконечность вокруг точки».

Крипта Гауди

В центре рабочего поселка в Санта Колома де Сервельо (его еще называли колонией Гуэля, так как он строился на деньги этого мецената) архитектор создал знаменитую Крипту Гауди. Это помещение должно было стать храмом, но мастер не успел завершить работу. Однако и успевший воплотиться фрагмент задуманного — настоящий шедевр. Здесь многое кажется странным. Церковь грозит разлететься как карточный домик. В ней нет ни одной привычной для любой архитектурной постройки опоры. Гауди сделал так, чтобы крипта держала сама себя. Он открыл новые способы безопорного перекрытия. В квадратную железную сетку наливался цемент, под его тяжестью решетка прогибалась, цемент застывал и получалась арка. Обычные стрельчатые арки Гауди называл «костылями». Он с детства знал, для чего нужны костыли, — чтобы сгладить физические недостатки. Гауди удалось избавить архитектуру от них. Архитектор брал специально заготовленную форму, затем аккуратно по ее контуру выкладывал каменные блоки, после чего форма вынималась — и ни один камень не падал. И вот загадка: чем более хрупкими выглядят его арки, тем прочнее они оказываются. Миты для крипты Гауди тоже проектировал сам. Это удивительно удобные предметы с изогнутыми линиями и ножками в виде костей.

Фантаст Станислав Лем сочинил, что в XXIV веке наука смешает ген живого и неживого и в лесу вырастут стулья, на грядках — съедобные табуретки, а комоды сами побегут по бескрайним полям. Гауди было дано опередить самое фантастическое будущее. Он уже в XIX веке научился оживлять предметы и приспосабливать их под людей.

Уход в красоту

Между тем Гауди постепенно меняется. Некогда одетый по последней моде, общительный Антонио все больше и больше погружается в свои мысли. Он уже не заказывает одежду у самых модных портных Барселоны. Постепенно мастер начинает терять интерес ко всему, что не связано с его работой, женщинам, друзьям. Зато становится все более религиозен.

Неожиданно на самом пике архитектурной карьеры Гауди перестают интересовать дорогостоящие частные проекты, он запросто отказывается от самых выгодных предложений. По Барселоне поползли слухи — у Гауди действительно есть особый заказчик, это для него он строит Саграда Фамилия, которому суждено стать каменной Библией. Так и будет, если завершится строительство. Самая высокая башня (170 м) станет олицетворять Христа, башня поменьше — Деву- Марию, другие 12 башен — 12 апостолов. Три фасада — это три таинства: Рождение, Страсти Христовы и Воскрешение. Венчать собор будет огромный, светящийся крест. Чертежей у Гауди по-прежнему нет. Случайно на строительной площадке он роняет фразу, которая многое может объяснить: «Вся архитектура уже есть в природе, достаточно просто посмотреть вокруг. Устремиться в небо можно, только оперевшись на землю. Как прочна отвесная скала, нависшая над глубокой пропастью. Земля держит камень, камень держит землю. Нерушимый союз великанов. Линии гор скрывают секрет прочности».

Гауди часто бывал в монастыре на горе Монсеррат. Он растворялся в звуках мессы, хор пел, а с архитектором что-то происходило. Доподлинно не известно, но говорят, что как-то раз сорокадвухлетний Гауди вышел после мессы и долгое время молча стоял на горе, будто сам окаменел, погрузившись в транс настолько глубоко, что даже впал в летаргический сон. Есть версия, что в одном из своих паломничеств на Монсеррат Гауди получил некий духовный опыт, о котором не посмел рассказать. Наверное, Гауди принял тогда какое-то решение. Он заявил всем, что отныне будет работать только над религиозными заказами, а если ему предложат работу над проектом светским, он должен будет испросить на это разрешения у Мадонны из Монсеррат. Никаких других подробностей от архитектора добиться не удалось.

Сладкое яблоко раздора

И все же еще двум частным проектам было суждено увидеть свет. Недоброжелатели язвили: «Мастеру, видимо, так понадобились деньги, что Мадонна дала добро». Поспешим разочаровать их. Все доходы от этих проектов Гауди потратил на строительство Саграда Фамилия, так же как и все имевшиеся у него сбережения. Учитывая то, что Гауди был самым модным архитектором Барселоны, средства были немалыми. Барселона — квартал раздора: странное название, которое можно перевести и как «квартал», и как «яблоко», появилось из-за того, что на улочках этой части города находятся дома четырех лучших архитекторов-модернистов. Каса Бальо, который выстроил здесь Гауди, называли «Домом костей».

Результат работы архитектора привел многих жителей Барселоны в шок. Люди до сих пор не знают, как на него реагировать. Это не дом, а живое существо, поверженный дракон. Спину ящера поражает шпиль с крестом — это меч святого Георгия, покровителя Барселоны. На утреннем солнце мозаика-чешуя переливается так, как будто под ней агонизирует плоть. Сохранился комментарий самого Гауди: «У здания не будет углов. Солнце будет освещать дом со всех четырех сторон, и все это окажется близким нашему представлению о рае».

Другое знаменитое строение — Каса Мила, дом, прозванный «Каменоломней». Гауди крутил, изгибал и изламывал каменные стены как заблагорассудится. Такой принцип планировки был использован в архитектуре впервые. Сейчас мы называем его свободной планировкой. Гауди объяснял, что внешние формы Каса Мила сливаются с контурами окружающих Барселону гор. Внутренние дворики, похожие на воронки, — это расщелины скал, комнаты это дикорастущий на каменной породе мох. Крыша дома — небесный лес. Она задумывалась как прогулочная терраса. Жильцы прохаживались по небесному лесу, где вместо деревьев были выстроены причудливые дымоходы. Каменную розу на фасаде Гаудн сделал сам, но сначала довел до слез каменщика, когда требовал от него не просто розу, а «идею розы». Бедняга так и не понял, что хотел от него мастер.

Каса Мила строился как обычный жилой дом, но Гауди задумывал его как двойник горы Монсеррат и хотел придать ему особое значение. Ему удалось добиться на фасаде такой игры света и тени, что создается иллюзия движения, и, если приглядеться, кажется, что дом колышется. Завершив эти проекты, Гауди работал только над храмом, переселившись в мастерскую. Ему было жалко тратить время на дорогу до дома. Саграда Фамилия заменила ему дом, сон, хлеб и воду. Гауди говорил о храме как о живом существе, называл его своей семьей. Архтектор забывал пить и есть, его единственный костюм был изношен настолько, что больше походил на нищенские лохмотья. Когда строительство останавливалось, архитектор метался по городу в поисках денег и не стеснялся даже просить милостыню. Горожане шептались: «Таинственный заказчик Гауди все же начал его торопить...»

Неожиданно для всех мастер сделал первые наброски храмового комплекса. Изменив своей обычной манере, Гауди создал в большом количестве эскизы, макеты и слепки. Все это предназначалось будущим зодчим Саграда Фамилия. Гауди будто знал, что достроить храм он не успеет. Ему было необходимо передать знания тем, кто придет потом. Это будет место, подобное лесу, мягкий свет будет литься через оконные проемы, находящиеся на различной высоте, и вам покажется, что это светят звезды. Стоит только запрокинуть голову — и колонны храма станут гигантскими деревьями, на кронах которых застынет небесный свет, — свет, обращенный в тень. Облака — это единственная возможность смотреть на солнце, их изменчивость обрамляет солнечное постоянство. Любая архитектурная форма рождается на грани света и тени. Башни Рождества Гауди установил вопреки всем известным тогда законам сопромата, пояснив, что это поможет ветру, проходящему через отверстия, звучать как настоящий хор. Один поэт спросил: «Вы что, создаете орган для Господа?» Архитектор согласно кивнул. Его задачей было заставить ветер резонировать так, чтобы в храме звучала музыка творения.

В другой раз епископ спросил, почему Гауди беспокоится об отделке шпилей и крыш, ведь никто не увидит их. «Монсеньор, — ответы Гауди, — их же будут разглядывать ангелы

Гауди успел закончит, лишь один фасад из трех — фасад Рождества. Все его модели и чертежи были впоследствии уничтожены. Во времена гражданской войны мастерская архитектора сгорела, но каким-то чудом возведение храма продолжается, хотя собор еще далек от завершения — слишком много загадок оставил Гауди инженерам и архитекторам. Прошли десятилетия, прежде чем инженеры нашли способ сделать расчеты для дальнейших работ, и единственной программой, способной их выполнить, оказалась программа NASA. Но любимое дитя Гауди продолжает расти и после его смерти. Как огромный магнит, собор притягивает к себе миллионы людей со всех концов света. И теперь уже не ее великий отец, а само строение продолжает диктовать свою волю. Как и средневековые соборы, Саграда Фамилия возводится только на добровольные пожертвования. Его строят представители разных стран, разных народов и даже разных вероисповеданий. Говорят, что тот, кто создаст для Саграда Фамилия хоть одну маленькую деталь, уже никогда не сможет остановиться.

...7 июня 1926 года из церкви вышел невысокий, плохо одетый человек. Он улыбнулся детворе и побрел в сторону улицы. Больше он не оглядывался по сторонам. Увлеченный своими мыслями пешеход попал под трамвай. Первый трамвай, пущенный в Барселоне.

В нищем бродяге никто не узнал знаменитого архитектора. Несколько часов Гауди пролежал на мостовой, прежде чем, истекающего кровью, его все-таки доставили в больницу для бедных «Санта Круз»: никто не хотел везти в своей машине окровавленного старика. Через три дня Гауди умер.

Газеты пестрели заголовками: «В Барселоне не стало гения!», «В Барселоне умер святой!» Погребальная процессия растянулась на несколько километров. Гауди покоится в крипте собора Саграда Фамилия. Очевидцы клялись, что в день его похорон в Барселоне плакали даже камни, а в момент отпевания башни собора скорбно склонили свои головы.

В 2003 году в Ватикане начался процесс канонизации великого каталонского архитектора Антонио Гауди.