Биография Эди Седжвик


Модель и актриса, одно из самых коммерчески успешных детищ Энди Уорхола, вдохновительница манхэттенских поэтов и возлюбленная Боба Дилана. Она блистала на подиуме, охотно позировала фотографам с постоянным «реквизитом»: сигаретой в руке, коктейльным бокалом или бутылкой кока-колы, а еще снималась в сумасшедших фильмах своего фабричного «отца». «Это гораздо легче, чем рисовать: просто включил камеру, и она все делает за тебя», — любил повторять гений маркетинга Уорхол.

В его объектив попадали упакованные в глянцевые обертки люди вместе с абсурдной начинкой из их речей и жестов. Именно в такой компании оказалась 22-летняя миллионерша Эди Седжвик. Эпатажные выходки, ломка модных стереотипов, и вот перед нами икона стиля, которая сводит с ума даже самую взыскательную публику. Но, увы, волшебство длилось недолго: эффектные наряды превратились в грязные лохмотья, позолоченная карета — в тыкву, а изящные хрустальные туфельки — в грубые деревянные башмаки. Этакая история Золушки наоборот. И без хеппи-энда. Вчерашняя законодательница мод попала в гигантскую мясорубку, которая безжалостно прокрутила ее, выплюнув в виде еще одного кирпичика для пинкфлойдовской стены отчуждения.



Биография Эди Седжвик

Эди Седжвик родилась 20 апреля 1943 года в аристократической семье. Ее отец Френсис был скульптором и филантропом, а мать Элис — дочерью президента и председателя правления Южной Тихоокеанской железной дороги (кстати, один из ее дальних предков подписывал Декларацию независимости Соединенных Штатов). У пары было восемь детей, и наша героиня была предпоследней. Казалось бы, вот он, образец респектабельного американского семейства: огромное ранчо в Санта-Барбаре, обилие живности, например лошадей, столь любимых Эди, отсутствие материальных проблем, постоянно приумножающееся богатство, светские рауты и всеобщее уважение...

Прямо-таки идиллическая картинка, квинтэссенция счастливой беззаботной жизни. Примерно об этом мечтал выходец из семьи словацких эмигрантов Андрей Варгола, будущий король поп-арта и рекламный новатор, а тогда простой житель промышленного Питтсбурга. Кругом дымили сталелитейные заводы (это вам не благословенный климат Санта-Барбары с ее песочными побережьями), а мальчик складывал свой пазл из вырезок глянцевых журналов. Роскошные лимузины, изящные модницы, импозантные мужчины, а в центре, конечно же, он сам — Андрей Варгола. Мать только посмеивалась: разве получится у него, сына обыкновенных работяг, попасть и органично влиться в закрытый мир богачей? Меж тем подобная задачка для талантливого парня оказалась не такой уж сложной. И пока где-то там, в прекрасной солнечной Санта-Барбаре, подрастала его будущая муза. Варгола упорно покорял американский бомонд и обивал пороги глянцевых журналов, принося в роскошные офисы стайку тараканов из съемного жилья. Впрочем, об этом чуть позже.

Несмотря на неотъемлемые атрибуты dolce vita, детство и юность Эди Седжвик вряд ли можно назвать счастливыми. Ее отец страдал маниакально-депрессивным психозом, и ему с супругой настойчиво рекомендовали не заводить детей. Но пара к советам не прислушалась. К слову, старший брат Эди покончил с собой из-за затянувшейся депрессии, да и саму девушку сложно было назвать уравновешенной. С самой юности Седжвик страдала анорексией и не раз попадала в клиники из-за мучительного страха прибавить несколько сантиметров в талии. Ее другой брат. Бобби, студент Гарварда, оставил учебу из-за душевного расстройства, а позже разбился насмерть, врезавшись на мотоцикле в автобус.

Так что атмосфера респектабельного и благовоспитанного семейства Седжвик, разумеется, была далека от идеала. В фильме Factory girl основанном на реальных событиях, как уверяют создатели, и вовсе упоминается, что Эди подвергалась насилию со стороны отца (впрочем, официального подтверждения эта версия не находит). «Один только взгляд <...> — и я увидел, что у нее проблем больше, чем у любого другого человека, которого я когда-либо встречал», — говорил о своей музе Энди Уорхол. Вот так и трещит по швам миф о беззаботной жизни богачей...

Жизнь в Нью-Йорке и начало фабричных дней

Эди Седжвик отучилась год в Кембридже, но особого рвения и уж тем паче талантов в научных изысканиях в ней не наблюдалось. Говорят, что за всю жизнь она не прочитала толком ни одной книги и даже газеты, зато, по легенде, всюду брала с собой «Повесть о двух городах» Чарльза Диккенса. Зачем гламурной красотке писатель XIX века (вот если б Керуак или Буковски!) — остается только догадываться. Возможно, это всего лишь еще одна небылица из запутанной биографии Эди Седжвик. Кстати, однажды она предложила Уорхолу экранизировать самую знаменитую повесть Льюиса Кэрролла. «Я люблю «Алисуг в стране чудес», потому что, я думаю, это то, что я могу сыграть очень хорошо», — говорила модель. Забавно, что в юности однокашники по факультету дизайна называли Уорхола «интеллигентным белым кроликом». Вот они, готовые персонажи. Экранизации, впрочем, так и не получилось, но сюрреализма и абсурда в жизни Эди Седжвик и без этого было хоть отбавляй.

Итак, с образованием было покончено. Зато в наследство юная Эди получила 14-комнатную квартиру бабушки в Нью-Йорке. Вдали от своего семейства Седжвик окончательно пустилась во все тяжкие. На бешеных скоростях гоняла на сером «Мерседесе», а разбив его вдребезги, пересела на лимузины. К своим 22 годам Эди имела огромное состояние, неуравновешенную психику, проблемы с алкоголем и наркотиками, разбитое сердце и один аборт. Впрочем, самые мрачные времена для нее еще не наступили.

И вот Седжвик оказалась на пересечении 47-й и 3-й линий Парк-авеню на знаменитой «Фабрике» Энди Уорхола (это место одновременно служило клубом, мастерской и апартаментами). От прежнего имиджа «интеллигентного кролика» и сына словацких работяг не осталось и следа, как, впрочем, и от его имени. Теперь это был эпатажный художник, носящий парики и темные очки: он больше не вкалывал как проклятый, дабы выбиться в люди. Отныне Уорхол моделировал собственную реальность и умел добывать деньги буквально из воздуха. Красивая миллионерша, безусловно, приглянулась Энди (он вообще хорошо чувствовал людей).

Модный переворот

Уорхол не хотел становиться Пигмалионом, тем более что для «создания» его Галатен достаточно было пары штрихов. Каштановый цвет волос заменили на серебристый блонд (корни, кстати, почти всегда оставляли темными), длину — на короткую мальчишескую стрижку. Брови оставили густыми и естественными, а вот глаза очень ярко и небрежно подводили черным карандашом. Чаще всего Эди носила длинные массивные серьги и накладные ресницы. Добавим болезненную худобу и общую миниатюрность (у Седжвик был совсем не модельный рост, всего 163 см). Вот, собственно, и все изменения. Что касается одежды, то здесь Эди выглядела явно ярче, чем, например, ее британская коллега по подиуму такая же анорексичная блондинка Твигги. Седжвик предпочитала короткие геометрические платья, юбки-трапеции, меховые накидки (ее леопардовая шуба в свое время произвела фурор), плотные черные колготки и провокационную сеточку. Иногда модель щеголяла в шляпах и, разумеется, только на высоких каблуках. Уорхол вспоминал, что она могла покупать за 50 центов юбки и майки, которые на любой другой девушке смотрелись бы безвкусно, но именно ей придавали особый шарм. Кстати, Эди одной из первых стала носить балетное трико как полноценный наряд.

Все перечисленные образы Седжвик взорвали модный мир 60-х. Диана Вриланд, тогдашний редактор культового журнала Vogue, буквально влюбилась в стиль Эди. Седжвик оказалась в звездной компании: Твигги, Верушка фон Лендорф, Миг Джаггер и The Beatles... Вриланд вообще любила открывать молодые дарования и посвящать им целые развороты. Можете себе представить, она считала, что у наркоманов «чудесная кожа»!

Впрочем, Эди носила такой плотный слой макияжа (Уорхол утверждал, что она его толком и не смывала, постоянно нанося все новые и новые косметические средства), что о реальном состоянии ее кожи можно было лишь догадываться. Обо всем этом модель со временем пожалела. «Я делала маску из своего лица, потому что не понимала, что очень красива. Бог так наградил меня, а я практически уничтожила эту красоту», — сокрушалась Эди. Но тогда ей, разумеется, все нравилось. Модные показы, вечеринки, ни к чему не обязывающие диалоги, секс, наркотики, убойные дозы алкоголя... И целые чемоданы всевозможной одежды и косметики. «50 пар накладных ресниц, разложенных по размерам. 50 флакончиков туши, все оттенки теней, когда-либо выпущенные Revlon, — перламутровые и обычные, матовые и блестящие, 20 коробочек румян Max Factor», — это только то, что припомнил ее фабричный «папа» Энди Уорхол. Подобно безумному аптекарю, она постоянно натирала до блеска свои тюбики и бутылочки, приклеивая к ним ярлычки и раскладывая по цветам. Тот же Уорхол вспоминал, что Седжвик любила коллекционировать лифчики и никогда не отрезала у них ценники. «Она хранила штук 50 лифчиков разных оттенков бежевого — от бледно- и темно-розового до кораллового и белого». Вот такие были причуды у кокаиновой феи 60-х.

Занятия «фабричной» девушки

Чем еще занималась Эди, помимо светских тусовок и проматывания наследства? Толком ничем. Уорхол вспоминал, что один из друзей-спонсоров Седжвик пытался пристроить красотку в модный бизнес: он предложил ей разработать собственную линию одежды и даже купил мастерскую, наняв персонал. Но беспечная Эди угощала работниц кокаином и, подобно ребенку, целыми днями перекладывала туда- сюда кусочки ткани и играла с бутылками, набитыми пуговицами и бусинами. Надо ли говорить, что идея открытия собственного бизнеса быстро зачахла. Зато она снималась в фильмах своего любимого Энди. «Богатая бедняжка», «Тюрьма», «Внешнее и внутреннее пространство», «Девочки из Челси»...

Эти картины не имели коммерческого успеха и редко показывались за пределами «Фабрики», но все равно обсуждались, причем, как правило, в негативном контексте. Фильмы Уорхола стали настоящей пощечиной не только для поборников морали, но и для утонченных синефилов. Отсутствие монтажных склеек и какой бы там ни было драматургии, эпатажные картинки (к примеру, страстно целующиеся мужчины), обнаженные тела и бессмысленные диалоги... «Каждый имеет право на свои 15 минут славы», — любил повторять Энди. Перед камерой Уорхола Эди что-то щебетала (понятное дело, не о политональных наложениях у Бриттена), беспрестанно курила, пила кофе и примеряла наряды. Так что ее заслуги как актрисы, мягко говоря, невелики.

Любовные неудачи

Но их творческий союз был недолгим. Эди потихоньку теряла связь с реальностью, употребляя еще больше наркотиков и алкоголя и распродав уже все, что можно, из своей некогда шикарной квартиры. Впрочем, это не единственная причина расставания художника и его музы. Дело в том, что скандальная модель по уши влюбилась в известного певца Боба Дилана, который на дух не переносил Уорхола и настоятельно советовал новой пассии отказаться от работы с ним. Эди колебалась, а Энди, разумеется, был не в восторге от того, что его крошка и «чудесный чистый лист» хочет уйти к кому-то другому. Вряд ли он, гей и автор скандального высказывания «секс — это работа», ревновал ее как женщину, скорее как творческо-коммерческую единицу, а еще точнее — как податливый пластилин для своих безумных экспериментов. В конце концов парочка в пух и прах разругалась в ресторане, но Эди, полная радостных надежд и ощущая себя чуть ли не миссис Дилан, всерьез полагала, что начнет все сначала и прекрасно справится и без Уорхола.

Седжвик переехала в знаменитый отель «Челси», где в разное время останавливались корифеи американской литературы в лице Марка Твена и О. Генри, богемная художница Фрида Кало и королева французского шансона Эдит Пиаф. Там же Керуак корпел над рукописью «В дороге», а Леонард Коэн занимался любовью с Дженис Джоплин. Творческая атмосфера, что и говорить. Именно в «Челси» Седжвик встречалась с Бобом Диланом. Казалось, пара была счастлива. Дилан посвящал Эди песни, которые молниеносно становились хитами: «Leopard-skin pill box» и «Just Like a Woman»... Модель готовилась к подписанию новых контрактов. Но тут окрыленная Седжвик узнала, что ее возлюбленный, оказывается, давно живет с другой женщиной (по некоторым данным, Дилан был помолвлен, а по другим — уже женат на Саре Лоундс). А интрижка с моделью — не более чем эпизод в богатой событиями биографии рок-звезды.

Седжвик было переметнулась к Бобу Ньювирту, лучшему другу Дилана, но и эта связь быстро прервалась. Даже богемные рок-звезды и их приближенные были в шоке от саморазрушительной Эди. Ей бы надо было дружить с Джимом Моррисоном и Дженис Джоплин. Эти трое, пожалуй, могли бы посоревноваться по количеству всевозможных загулов и трипов. Кстати, все перечисленные фигуры родились в 1943 году и умерли примерно в одно и то же время: Джоплин — в 1970 году, а Моррисон и Седжвик — в 1971-м. В этом вся соль бунтарских 60-х: «Живи быстро и умри молодым». Да, тогдашние звезды не покупали абонементы в фитнес-клуб и не были приверженцами здорового образа жизни. Все было с точностью до наоборот. Кстати, Твигги, которую часто сравнивают с Эди Седжвик, оставила модельный бизнес в 1970 году. Легенда 60-х жива и по сей день.

Закат карьеры

В последние годы Эди отчаянно пыталась сниматься (и все безуспешно): вчерашняя звезда подиума №1 быстро превратилась в никому не нужный отработанный материал. Седжвик хотела вернуться к Уорхолу, но тот только развел руками: он свою миссию честно выполнил и сделал ее звездой, на которую мечтают быть похожи все девочки из Джерси, а вот сколько уж она просияла — это вне его компетенции. Тем более ему совсем не хотелось разбираться в ее проблемах. Энди просто сменил музу, ею стала эффектная блондинка Нико. Теперь она исполняла песню «Femme fatale», которую когда-то Лу Рид из The Velvet Underground посвятил Седжвик.

Эди страдала, мешала алкоголь с наркотиками, лежала в психиатрической клинике, заново отрастила волосы, вернула свой естественный каштановый цвет, прекратила ярко краситься, увеличила размер груди и неожиданно вышла замуж за Майкла Бретта Поста, своего соседа по больнице. Она называла его «папой» и больше ненавидела, нежели испытывала к нему какие-либо нежные чувства. Седжвик и Пост поженились в июле 1971 года, а уже через 4 месяца Эди не стало. Вернувшись домой после модного показа, она легла спать и не проснулась. В крови 28-летней модели были обнаружены лошадиные дозы алкоголя и барбитуратов.

Энди на смерть экс-подруги никак не отреагировал и даже не пришел на похороны. Он вообще не был сентиментальным в отношении своих «фабричных детищ». Когда танцор Фредди Херко покончил с собой, художник сокрушался разве только о том, что парень его об этом не предупредил: ведь падение можно было заснять на пленку! Кстати, любопытный факт: в своей автобиографической книге Уорхол пишет, что Эди (там он называет ее «Тэкси») «умерла несколько лет назад на Гавайях, куда один крупный промышленник отвез ее «отдохнуть».

Вот так бесславно закончилась жизнь иконы стиля 60-х. У Седжвик не получилось стать полноценной актрисой, да и ее модельный век был более чем коротким. С точки зрения людей, которых принято называть self-made, все ее заслуги кажутся мнимыми: несколько неудачных провокационных фильмов, пара-тройка неплохих фотосессий. Но, как это ни парадоксально, даже спустя 43 года после своей смерти Эди продолжает влиять на мир моды и красоты, а еще на нее по-прежнему хотят быть похожими девушки из самых разных уголков нашей планеты. А это уже, согласитесь, немало.