Биография Эльзы Скиапарелли


Модельер Эльза Скиапарелли называла себя «представительницей несерьезного искусства». Она была итальянкой по происхождению, патриотичной француженкой по собственному выбору. Четырнадцатилетней девушкой она издала поэтический сборник смелых чувственных стихов о любви (не имея при этом никакого опыта в описываемом предмете и полагаясь только на воображение). Став бабушкой двух внучек, написала автобиографию «Моя шокирующая жизнь», в которой отношениям между мужчиной и женщиной отводится абсолютный минимум внимания. Эта книга, изобилующая занятными наблюдениями, но довольно тяжело читающаяся (автор перескакивает с предмета на предмет, а также говорит о себе то от первого, то от третьего лица, в одном абзаце без всякого перехода называя себя то «я», то «Скиап»), похожа не столько на связную историю жизни, сколько на дайри-текст талантливой девочки-подростка или на знаменитое лоскутное платье, которое Скиапарелли создала вместе с Сальвадором Дали.

Иногда создается впечатление, что Скиап не была профессиональным дизайнером одежды, не создавала моду, даже не искала популярности, а играла и развлекалась. Очень уж многое у нее проходило под знаком «А давайте попробуем вот это!». Она пробовала, у нее получалось.

Биография Эльзы Скиапарелли

Декан римского университета Ла Сапиенца Селестино Скиапарелли надеялся, что вторым его ребенком будет сын. Востоковед, знаток санскрита и средневековых рукописей, он месяцами читал старинные книги, выбирая подходящее имя для еще не родившегося малыша. Когда на свет появилась девочка, отец утратил энтузиазм: в церкви, прямо на крестинах, выяснилось, что имя для ребенка никто в семье не придумал. Спасая положение, няня предложила назвать девочку «Эльза», родственники крохи с облегчением согласились. ... Может быть, именно поэтому Эльза никогда не любила свое имя, предпочитая называться «Скиап».



Отец Эльзы был очень талантливым и довольно эксцентричным человеком, которому хорошее материальное положение позволяло жить так, как ему нравится: он предпочитал разговорам — молчание, людям — книги, социальной жизни — занятия иностранными языками. Дети для него были скорее средством, чем целью: так, решив изучить язык племени зулусов, Селестино нанял дочери няньку-зулуску, которая нежно говорила малышке перед сном: «Я так тебя люблю! Я похоронила всех, кого люблю! Я и тебя хочу похоронить!» Мать Эльзы — Мария Луиза, неаполитанская аристократка, — не слишком много внимания уделяла дочерям, перепоручая девочек то нянькам, то школам (зачастую совершенно отвратительным). К тому же мать была явно ближе со старшей сестрой Эльзы, которая считалась и красивее, и умнее, и благонравнее младшенькой: девочка хотела стать монахиней, но под напором семьи отказалась от этой мечты, вышла замуж и родила двоих детей. Всю жизнь сестра Эльзы (ни сама Скиап в своей книжке, ни ее внучка, написавшая историю семьи, не называют эту девушку по имени) была глубоко религиозной, каждое утро она ходила к мессе и, обладая талантами в живописи, рисовала фрески в церкви. Эльзины же представления о жизни были хаотичны, голова полна фантазиями, которые порой грозили плохо кончиться. В восхищении от парашютного спорта она выпрыгнула из окна с большим зонтиком вместо парашюта (упала в навозную кучу и даже ничего не сломала), исполненная желания ходить по воде, отважно бросилась покорять водную гладь (по счастью, молодой художник заметил девочку, игравшую возле широкого поля негашеной извести, и успел спасти Эльзу до того, как она обгорела), мечтая стать святой, она решила признаться священнику во всех возможных грехах (даже тех, значения которых не понимала) и, пока не упала в обморок, бурно доказывала смущенному проповеднику, что развратничала... Может быть, Эльза Скиапарелли была права, когда сожалела, что родители отказались выдать ее замуж за арабского вельможу, заметившего ее, совсем еще юную девушку-подростка, во время их путешествия с отцом в Тунис. Эльза всегда считала, что этот несостоявшийся брак защитил бы ее от жизни, стал красивой оправой ее сумасбродству, подарил достаточную заботу в этом безумном мире. Однако родители сочли ее слишком молоденькой, к тому же не хотели, чтобы их дочь жила так далеко от дома. Юная Эльза изучала философию в том же Римском университете, в котором служил ее отец. Ее влюбленности не были удачными, отношения в семье тоже оставляли желать лучшего: после того как Эльза выпустила свою чересчур смелую книгу стихов, возмущенный отец в буквальном смысле сослал дочь в монастырь. Эльза прожила там 99 дней в садистических и ханжеских условиях. Например, девочек заставляли мыться в сорочках. Тех, кто смел раздеться, чтобы принять душ, обвиняли в бесстыдстве и развратности: как выяснилось, в ванных комнатах за ними подсматривали. Оскорбленная девушка объявила голодовку, поэтому почти каждый день теряла сознание. Неудивительно, что, вырвавшись из монастыря, Эльза также мечтала уехать и из дома. Ей предложили помогать знакомой семье, переехавшей в пригород Лондона, воспитывать их приемных детей. Скиап с радостью согласилась и отправилась в Англию.

Граф-теософ

На новом месте Эльза продолжала много читать, посещала лекции и однажды оказалась на выступлении теософа — графа Вильяма де Вендта де Керлора. В жилах этого привлекательного и умного мужчины смешалась швейцарская, французская и польская кровь. Он был очень хорош собой и так впечатляюще рассказывал о власти души нал телом и вечной юности, что потрясенная Эльза осталась в зале, когда слушатели уже разошлись. Ее интерес был замечен: девушка получила приглашение на обед, а на следующий день они с графом уже были помолвлены. Семья Скиапарелли, до того успешно мешавшая матримониальным планам млад-\шей дочери, бросилась спасать ребенка от опрометчивого шага, но было поздно: Эльза скромно расписалась в мэрии со своим теософом.

Это не слишком счастливое для Скиап событие произошло в 1914 году. Несмотря на то что Первая мировая война крушила империи, молодая пара отправилась в Ниццу, где жила семья графа, затем супруги перебрались в США.

Скоропалительные браки могут быть удачными, но Эльзе не повезло. Трудно сказать, был ли Вильям де Вендт притворщиком, водившим наивную девушку за нос, или имела место подлинная метаморфоза личности, но факт остается фактом: Эльза выходила замуж за духовно ориентированного трезвенника-вегетарианца, который интересно рассуждал о буддизме и спиритизме, а жить ей пришлось с сильно пьющим человеком, волочившимся за женщинами и беспардонно ей изменявшим фактически у нее на глазах. Граф промотал не только собственные деньги, но и немалое приданое жены.

В 1919 году Эльза родила любимую дочку Марию Луизу Ивонн, которую дома называли Гого. Радостное событие не сплотило супругов, почти сразу после рождения малышки Вильям ушел из семьи. Он не помогал жене и ребенку и, кажется, даже совершенно не интересовался ими. ...На самом деле о семейной жизни Эльзы и Вильяма и о Вильяме де Вендте мы знаем очень мало. Скиап почти не рассказывала о муже, видимо, ей было больно вспоминать о единственном мужчине, с которым она решила вступить в брак (в будущем у Эльзы, всегда окруженной яркими людьми, бывали романы, но он ни с кем не решилась оформить отношения, порой расторгая помолвку буквально накануне свадьбы). Впрочем, Скиап и о других своих мужчинах упоминала вскользь, потому что к слову пришлось: может быть, это было желание оградить свою личную жизнь от нескромного внимания, может быть, отношения с противоположным полом не так уж много для нее значили, или же она просто оказалась специфическим рассказчиком.

Из других источников о единственном законном супруге Эльзы Скиапарелли тоже известно немногое: Вильям де Вендт пользовался успехом у женщин, его успешно соблазняла Айседора Дункан, он довольно рано ушел из жизни. Кажется, это все.

Когда маленькой Гого было полтора года, врач обнаружил у нее детский церебральный паралич. Скиап сделала все возможное и невозможное, чтобы справиться с болезнью малышки, и преуспела: в будущем годы лечения, операций и процедур дадут прекрасный результат. Ивонн вырастет красивой и отважной девушкой, проживет яркую жизнь, будет с интересом учиться и много путешествовать, счастливо выйдет замуж и родит двух дочерей.

Собственный Дом

А пока молодая мать и разведенная жена Скиап боролась с подавленностью и нехваткой денег, берясь за разовые подработки: то перепродавала ткани, то сопровождала в турне известную певицу, то помогала антикварам, работающим на аукционах. В основном она жила в Париже, но часто бывала в США и Англии, с удовольствием путешествовала и в другие страны.

Философский факультет — не лучшая подготовка для дизайнера одежды: ничто не предвещало, что слово «Скиапарелли» станет однажды модным брендом. Даже начавшаяся чистая дружба с великим кутюрье Полем Пуаре хоть и радовала сердце и гардероб Эльзы (великодушный богач постоянно дарил подруге самые роскошные и оригинальные туалеты), не выявила ее собственных талантов (правда, Пуаре хвалил Скиап за элегантность и умение носить одежду).

Пытаясь понять, для чего же она живет, в чем может себя проявить, Скиап попробовала нарисовать несколько моделей платьев и предложить их в модный Дом Магги Руфф. Ей ответили, что у нее нет ни таланта, ни умения и лучше ей заняться разведением картофеля.

Эльза пренебрегла сельскохозяйственным советом. Однажды она обратила внимание на свитер приятельницы: он был «некрасив по форме и цвету», но «смотрелся солидно» и «не растягивался, как другие вязаные вещи». Наверное, это было наитие: Скиап обратилась к создательнице свитера — американке армянского происхождения — и попросила женщину связать джемпер по ее рисунку. Далеко не первая попытка этого сотрудничества оказалась удачной (Эльзе не понравились первые два джемпера), но однажды напарнице Скиап удалось сделать именно то, что она представляла, и полученный в результате джемпер с белым бантом произвел фурор. Скиап называла его «сенсационным». Свитера и джемперы как раз входили в моду, и Скиап завалили заказами. Это был первый успех.

Модный Дом Скиапарелли появился на свет как бы между прочим, к 1934 году он постепенно сформировался из пошивочной мастерской оригинальной одежды.

Создательница стиля «прет-а-порте» (моделей готовой одежды, выпускаемых известными дизайнерами) начала работу в фэшн-индустрии с изготовления одежды для спорта, постепенно добавляя наряда для выхода в город и вечерние платья.

«Она умеет заходить слишком далеко...» -

… сказал о своей подруге Скиап Жан Кокто.

Между тем модный Дом Скиапарелли становился все более популярным: она умела подчеркнуть достоинства женщин, шокировать и удивить публику, не ставя под угрозу хороший вкус (недаром среди ее постоянных клиенток было много и весьма консервативных особ), и удовлетворить самые разные требования: у Скиапарелли одевались и знаменитые актрисы (она была любимым модельером звезд Голливуда, создавая платья для Кэтрин Хепберн, Мэри Уэст, Греты Гарбо, Марлен Дитрих), и... содержательницы борделей. Костюмы Скиап пользовались успехом и у Уоллис Симпсон, ради брака с которой король Эдуард VIII отказался от трона, и у бесстрашной летчицы Амелии Эрхарт (кстати, Скиап собиралась и чудом не отправилась с Амелией в роковой полет, оказавшийся для этой отважной женщины последним).

Под девизом «Брюки для женщин!» прогремели ее спортивные юбки-брюки. Скиап отнюдь не была первой на этом поприще (до нее женские брюки уже выпускал Пуаре), однако на Эльзу обрушился такой шквал негодования, будто мир не видел ничего подобного. Мужчины призывали штрафовать и строго наказывать женщин, носящих мужскую одежду, консервативные представительницы прекрасного пола скандировали с газетных полос: «Иностранка осмелилась приехать сюда, чтобы диктовать нам, что мы должны носить!» Скиап обвиняли в нахальстве и нарушении устоев... а юбки-брюки с огромным успехом распродавались по всему миру. Вечерняя одежда из твида, впервые появившиеся на платьях от-кутюр застежки-молнии, расположенные к тому же в самых неожиданных местах, вечерние дождевики, пуговицы из луидоров, светящиеся в темноте брошки, принты и вышивки по эскизам дадаистов, платки, блузки и платья с узорами в виде газетных текстов, очаровательные обманки — вывязанные на нарядах галстуки, нарисованные декольте. Переходящие все границы шляпки в виде перевернутой дамской туфли, в виде бараньей отбивной и крошечной куклы — все это автографы Скиап. Языческая коллекция сменялась коллекцией астрологической, за ней следовала цирковая, и все как одна пользовались огромной популярностью. Возможно, легкая нереальность, выдуманность ее нарядов и сделали Скиапарелли настолько подходящим модельером для кинематографа: она создала костюмы для 27 фильмов.

Шокируй это...

Какой же модный Дом без собственных духов? В 1936 году Эльза Скиапарелли создает собственный аромат. Художница Леонор Фини (известная своей поэтичной графикой и фантастической, едва ли не сюрреалистической эротичной живописью) сочинила форму флакона. Эльза назвата духи Shocking, выбрав для презентации невозможный, скандальный ярко-розовый цвет, который ее элегантные друзья припечатали «розовым для негров». «Ну и что же? Негры бывают необыкновенно элепигшыми», — отмахнулась Скиап и выпустила духи с шумным успехом.

Коко и Скиап

Никакая статья об Эльзе Скиапарелли не обходится без упоминания о ее соперничестве с Коко Шанель. Складывается впечатление, что это было важной частью жизни обеих женщин. Фактически до того, как в 2006 году был возрожден модный Дом Скиапарелли, закрытый в середине XX века, о Скиап и вспоминали-то в основном либо как о человеке из окружения Сальвадора Дали, либо как о «забытой сопернице великой Мадемуазели».

Однако не уверена, что жизнь этих двух модельеров была такой уж дуэлью. Коко Шанель начала создавать одежду на десять лет раньше, чем Скиап, стиль у них был абсолютной разный: Шанель стремилась к простоте и удобству. Скиапарелли любила экстравагантность и эпатаж. «Мое единственное искусство состоит в том, чтобы с помощью ножниц резать и упрощать одежду, в то время как другие ее усложняют», — комментировала Коко Шанель. В самом деле, принцип комфорта был движущей силой моделей от Шанель: сумочка через плечо — чтобы освободить руки и не терять ридикюли, мягкий трикотаж, платье-шемизье в стиле ночной сорочки, одежда для досуга. Скиап, напротив, ценила «безумие моды» и обладала, как она сама о себе говорила, «смелостью абсолютной и слепой». Ее вдохновляли странности, необычности: цирк Барнума, отличавшийся удивительными мистификациями, картины Сальвадора Дали или просто сложенные из газет шляпы торговок рыбой рождали у Скиапарелли новые идеи.

Коко порой не слишком лестно отзывалась об «этой итальянке, которая шьет платья», ну а о ком из коллег по цеху Шанель говорила хорошо? Если только об Иве Сен-Лоране, и то на закате дней...

Коко Шанель ушла из профессии на десять лет раньше, чем Скиап, но в 71 год сумела триумфально вернуться и снова покорить публику и критиков (кстати, возвращение Шанель в 1953-м почти совпало с закрытием модного Дома Скиапаралли в 1954-м). До самой смерти Коко Шанель оставалась признанной звездой высокой моды, и в новом веке, десятилетия спустя после ее смерти, ее имя знают даже те, кто модой не интересуется вовсе.

Эльза Скиапарелли как модельер фактически была забыта, но провела старость и встретила смерть не в полном одиночестве в гостиничном номере, а в окружении любящих дочери, зятя, ставшего ей сыном и другом, и внучек.

Вопрос не только в фактах, но и в том, кто из двух знаменитых женщин мечтал именно о такой жизни, какую прожил.

Вместо эпилога

Дочери Гого Скиапарелли и Роберта Л. Беренсона (зять Скиап был американским дипломатом) Мариса и Беринтия оказались талантливыми женщинами. Мариса стала известной моделью и актрисой, снявшейся во множестве фильмов (в том числе у Стэнли Кубрика). Ее сестра Берри, снявшись в нескольких фильмах, предпочла профессию фотографа. Один сын Беринтии — Оз Перкинс — актер, другой — Элвис Перкинс — фолк-музыкант.

В 2006 году новая реинкарнация модного Дома Скиапарелли представила свою первую коллекцию. Дизайнер Марко Занини сказал по этому поводу: «Моя главная миссия — сделать так, чтобы имя Эльзы Скиапарелли звучало и в настоящем, и в будущем».