Биография Петра Ильича Чайковского


Биография великого композитора Петра Ильича Чайковского полна загадок и поводов для спора. Но его музыка настолько гениальна, что любая недосказанность в хронологии событий кажется сущей мелочью. Главное, что нам — миру — он подарил прекрасные сюиты, концерты, симфонии, оперу «Евгений Онегин», балеты «Щелкунчик» и «Лебединое озеро».

Гениям тяжело жить на этом свете. Кто-то тут же может возразить, что и остальным нелегко: тех, «кому на Руси жить хорошо», можно по пальцам перечесть. И по всему выходит, «что ни век, то век железный», и надо бороться за свое счастье. Но, похоже, гении приходят в этот мир совсем не для того, чтобы бороться. Они рождаются затем, чтобы творить нечто особенное, удивительно тонкое и бесспорно великое, больше близкое к небесам, чем к земле. Судьба отмечает их особой меткой, но взамен этого пропуска в Вечность она слишком часто отнимает возможность быть счастливым. Слава и признание, восторги и поклонники, слухи, домыслы и сплетни — всего этого в избытке. Но при этом мало кто умеет прочесть и понять тонкие страницы гениальной души и прислушаться к пронзительно-совершенной мелодии одиночества. Большинство гениев — хрупкие и удивительно четкие натуры, и это слишком часто делает их беззащитными перед смертным миром. И великий композитор — не исключение. Биография Чайковского сумбурна, полна загадок и поводов для спора. Его музыка прекрасна, сильна и бессмертна. Сам Петр Ильич считал, что книги и ноты, написанные великими, гораздо интереснее их самих и что подробности их жизни здесь не важны. Но на самом деле это не так: кто знает, какой была бы музыка Чайковского, если бы его судьба сложилась иначе.

Биография Петра Ильича Чайковского

Петя был вторым сыном в семье Чайковских. Он появился на свет 7 мая 1840 года в городе Воткинск, где его отец, Илья Петрович, занимал пост директора сталелитейного завода. Следуя хорошему тону того времени, в семье умели и любили музицировать, и именно мать, Александра Андреевна, познакомила будущего композитора с классической музыкой. Казалось, мальчик создан для карьеры музыканта: эмоциональный, тонко чувствующий, обожающий гармонию и красоту. Но именно этот набор качеств заставил родителей задуматься, нужно ли их сыну заниматься музыкой. Петя рос очень нервным мальчиком, и порой даже незначительное переживание вызывало расстройство, сходное с припадком. Грешили на плохую наследственность: дедушка Чайковского страдал эпилепсией. Из-за хрупкого душевного устройства Петю в семье называли «стеклянным мальчиком» и старались лишний раз не волновать. А когда пришло время задуматься о профессии, не в меру нервного отпрыска Илья Петрович определил в Императорское училище правоведения в Петербурге — то самое, где учились «чижики-пыжики». Впрочем, может быть, темперамент здесь ни при чем — просто отец хотел, чтобы его сыновья получили профессии, достойные высшего сословия, и тем самым прославили род Чайковских, чье дворянство было слишком «молодым» (его пожаловали деду композитора за заслуги перед отечеством). Так Петру Ильичу было назначено стать юристом, и с 1852 по 1859 год он прилежно получал профессию, которая ему в жизни почти не пригодилась. После он совсем недолго прослужил в Министерстве юстиции в невысоком чине титулярного советника.

А что же музыка? Обучаясь в училище правоведения, Чайковский параллельно брал уроки фортепиано и постепенно приобрел славу хорошего пианиста и импровизатора. Он вполне мог пойти по стопам родителей и остаться талантливым музыкантом, который неплохо играет сам и может научить этому других. Но судьба распорядилась иначе. В 1862 году в Петербурге из Музыкальных классов Русского музыкального общества была создана консерватория, и Петр Ильич Чайковский стал одним из первых ее студентов по классу композиции. По совету своего блистательного учителя, Антона Григорьевича Рубинштейна, начинающий композитор оставил государственную службу и полностью посвятил себя музыке.

Муза и демоны

Итак, с «добропорядочной» профессией было покончено. Чайковский погрузился в эфемерный мир музыки, а вслед за этим пришла бедность. Перебиваясь музыкальными уроками, он кое-как зарабатывал себе на жизнь, но этого скудного заработка молодому человеку решительно не хватало. Не имея возможности обзавестись собственным инструментом, он репетировал на нарисованной клавиатуре, чтобы не потерять технику. Первые сочинительские опыты были неплохими, но пока не гениальными. Что касается мнения критиков, то они вообще никакого музыкального будущего Чайковскому не обещали. Увы, но пока поводом для славы был лишь навязчиво-скандальный ореол, который окутывал молодого композитора из-за слухов о его нетрадиционной ориентации. В царской России этот «порок» был уголовно наказуемым, но из-за его распространенности в высшем обществе того времени на него смотрели сквозь пальцы. Чайковский был болезненно застенчив, принимал всякого рода критику близко к сердцу и, может быть, потому честно пытался быть законопослушным гражданином без вредных привычек.

В 1868 году Санкт-Петербург посетила несравненная Дезире Арто — знаменитая в Европе оперная дива. Петр Ильич так был поражен ее талантом, что не только влюбился в певицу, но немедленно попросил ее руки. Она согласилась, была даже объявлена помолвка. Общество застыло в ожидании, но Чайковский вдруг стал медлить и словно бы сомневался.

И пока он решался сделать шаг в сторону алтаря, его невеста вышла замуж за испанского баритона. Биографы говорят, что все случившееся оказалось только к лучшему — и для Арто, и для Чайковского. Ее карьера была в зените, она хотела блистать, покорять и властвовать.

Он же по-прежнему был беден и болезненно стеснителен — общество, особенно незнакомое, угнетало его. Миру же остались несколько музыкальных произведений, посвященных композитором своей кратковременной музе. Он снова возвращается под вуаль порочных слухов, но его музыкальные успехи вскоре перекрывают их. Кому какое дело до личных пристрастий человека, если он пишет прекрасную музыку, волнующую сердца и души, и сам государь Александр III рукоплещет ему?

Супруг на две недели

И все же спустя почти десять лет после неудачной помолвки Чайковский снова решает жениться. Говорят, что помимо очередной попытки «стать как все» женитьба была продиктована чисто практическими целями: за счет приданого невесты композитор надеялся поправить свое бедственное материальное положение.

Его избранницей стала симпатичная студентка консерватории Антонина Милюкова. По словам композитора, она была в него влюблена и писала ему пылкие письма. И он решил этой «гласной связью с женщиной зажать рты всякой презренной твари, мнением которой я вовсе не дорожу, но которая может причинить огорчения людям, мне близким».

Этот странный и трагичный роман начался в мае 1877 года. Чайковскому было 37, его невесте — 28: по меркам того времени она была уже немолода. Венчание состоялось спустя два месяца, в июле того же года, несмотря на то что Петр Ильич честно сказал своей избраннице, что не любит ее. Странно, но Антонину это не смутило, хотя, будучи обычной женщиной, она хотела семейной жизни, светской болтовни и развлечений.

Несмотря на консерваторское образование, классическая музыка ее мало привлекала. Она не знала ни одного сочинения своего супруга, чем дополнительно огорчала и злила его. Словом, на роль прекрасной дамы и музы она не годилась. Через две недели новобрачный просто сбежал из семейного гнездышка и отправился в путешествие по Европе в обществе своего брата, чтобы хоть как-то успокоить сильно расстроенные нервы. Очередная попытка Чайковского «быть как все» закончилась быстро и драматично. В дневнике и в письмах композитор пишет о своей жене горькие слова, признается, что не любит ее и не видит никакого другого выхода из сложившейся ситуации, кроме смерти. Чайковский был верующим человеком и понимал, что самоубийство большой грех, но все же однажды он совершил довольно рискованный поступок. Осенней ночью вошел в уже ледяную Москву-реку и стоял некоторое время по шею в воде в надежде смертельно простудиться. Но этот жест отчаяния не нанес горе-супругу никакого вреда — его время умирать еще не пришло.

С Антониной Чайковский больше не жил. И даже о своем решении оставить ее не пожелал сообщить лично, а попросил это сделать свою сестру Александру. Да, он ужасно страдал от всего случившегося. Но не исключено, что именно личные переживания композитора и подарили миру «Лебединое озеро» и «Евгения Онегина» — оба этих произведения были написаны как раз в год злополучной женитьбы.

Друг по переписке

И все же в жизни Петра Ильича была женщина, которая оставила совершенно особый след в его судьбе и в сердце. Началось все почти случайно и даже несколько по-деловому: Надежда Филаретовна фон Мекк, баронесса, вдова и меценатка, заинтересовалась творчеством композитора Чайковского и заказала ему написать для нее пьесу. Шел 1876 год, маэстро, несмотря на растущую известность, все так же испытывал денежные затруднения и потому согласился выполнить заказ. По окончании работы к весомому гонорару были добавлены слова восхищения и... следующий заказ, что стало началом переписки, которая продлилась почти четырнадцать лет. История нежной дружбы, написанная на почтовой бумаге.

Бумажный роман

В этом странном платоническом союзе было все, чего так не хватало Петру Ильичу в его непростой жизни: долгие доверительные беседы, новые прекрасные произведения, ненавязчивость и тайна. Они знали друг про друга все, но в жизни не встречались, опасаясь разрушить атмосферу приятной грезы, которая окутывала их дружбу.

Надежда фон Мекк была добрым ангелом Чайковского: она понимала, что гений очень уязвим в этом мире, и в первую очередь материально. Потому она со временем назначила композитору солидное ежегодное содержание: 6000 рублей (немалые, весьма немалые деньги), это позволило Петру Ильичу оставить службу в консерватории и полностью отдался творчеству. Он посвящал ей великую музыку и поверял душевные переживания, он называл ее милым другом и восторгался ее редкой душевной красотой. Она ничего не требовала для себя лично и даже не позволила написать свое имя в посвящении на партитуре IV симфонии.

Они были похожи на двух жрецов, служивших одному божеству — Музыке: он умел гениально сочинять, она — виртуозно слушать и переживать. Удивительно, но за все время переписки собеседники так и не перешли на «ты». Этот невозможный роман закончился так же внезапно, как и начался. В сентябре 1890-го Надежда Филаретовна вдруг написала своему любимому композитору короткое последнее письмо, в котором говорилось, что далее она поддерживать его не может из-за собственных финансовых затруднений, прощается и просит вспоминать ее хотя бы иногда. И все, больше никаких объяснений. Чайковский, пораженный таким внезапным финалом, пытался удержать эту связь, писал своему «милому другу», но баронесса фон Мекк ему больше не отвечала. Она написала ему еще раз всего однажды, незадолго до своей смерти, но письмо не дошло до адресата. Удивительная, возвышенная, но снова печальная история — очередной акт драмы, имя которой — жизнь гения.

Глоток мертвой воды

Вокруг смерти великого композитора до сих пор очень много шума. Биография Чайковского много раз подвергалась цензуре, и до сих пор каждый по-своему рассказывает или умалчивает ее. Основная «официальная» версия — смерть от холеры, что свирепствовала в Санкт-Петербурге осенью 1893-го. И наиболее серьезные и авторитетные биографы подтверждают эту версию, подвергая сомнению лишь тот факт, что причиной был стакан сырой воды, выпитый в элитном ресторане Лейнера. Это заведение вряд ли могло так легко поставить под удар свою непогрешимую репутацию. Но Петр Ильич мог заразиться смертельной болезнью и раньше, совершенно в другом месте, тем более что вирус холеры не всегда проявляется сразу, и нужен «повод» — упадок сил, нервное истощение и т.д. Незадолго до смерти, 16 октября 1893 года, на суд публики была представлена VI «Патетическая» симфония, в которую, по словам Чайковского, он «вложил всю свою душу». Но публика приняла произведение прохладно, это крайне огорчило композитора. Очередное тяжелое эмоциональное расстройство подкосило здоровье Петра Ильича, холера лишь «добила» его.

Некоторые говорят, что «он умер, потому что хотел умереть, и неважно, отчего это произошло». Более поздней и более скандальной стала версия о самоубийстве. Причем здесь мнения тоже разделились: кто-то вновь винил пресловутый стакан сырой воды, который Чайковский выпил нарочно.

Но есть и те, кто утверждает, что никакой холеры не было. Будто бы композитор, спасая свою репутацию, принял мышьяк. А чтобы прикрыть скандал и грех самоубийства, все свалили на заразу. Снова недомолвки, скандалы и тайны. Много работы для биографов и искателей сенсаций. Впрочем, истинные ценители его великой, трогающей за душу музыки сожалеют лишь о ненаписанных страницах партитур. Сколько бы их еще было — теперь нам уже не узнать.