Джон Малкович, биография


Джон Малкович — счастливчик! Он, вероятно, единственный актер, которому довелось сыграть самого себя в художественном фильме. Сценарист абсурдной драмы «Быть Джоном Малковичем» рассказывал, что сам не мог понять, почему выбрал именно Малковича. «Может быть, потому, что с его именем связывается нечто загадочное, непонятное. Джон Малкович — звучит интригующе», — говорил он. Малкович — не только один из самых химеричных актеров, но также один из самых энергичных. Список его перевоплощений не исчерпывается блистательно исполненными актерскими ролями в кино. За пределами съемочной площадки он не менее оригинален и полон сюрпризов.

Малкович рос в многодетной семье — три сестры и брат, — где с ним никто не церемонился. Старший брат за счет него грубо самоутверждался. «Ему нравилось бить меня, шпынять, мучить. Чем больше он надо мной издевался, тем больше мне хотелось ему отомстить», — вспоминал Малкович. Отец никогда не понимал сына и ни в чем его не поддерживал. «Он был не в состоянии сказать такие простые слова, как «молодец, сынок» или «у тебя это хорошо получилось», — рассказывал актер. Поэтому с родственниками у Малковича сложились чисто формальные отношения. «Когда на съемках «Быть Джоном Малковичем» понадобились мои детские фото, я дал съемочной группе телефон своей матери и сказал, чтобы они позвонили ей и объяснили, что я актер и фото нужны для фильма. Не думаю, что мои родители вообще знают, чем я занимаюсь», — иронизировал Малкович.

В старших классах школы Джон был застенчивым неуклюжим толстяком: при росте 183 сантиметра он весил 104 килограмма. Он мучительно стеснялся себя, но желание нравиться противоположному полу взяло верх — он сел на диету, занялся спортом и потерял за два месяца более 30 килограммов. В выпускном классе он решил, что сможет избавиться от застенчивости, если будет играть в школьном любительском театре. Разумеется, теперь, став знаменитым, он распрощался с комплексами.

Но когда Малкович появляется на публике, в его коренастом, плотном, несколько неуклюжем теле чувствуется скованность и напряженность, а в его взгляде улавливается мальчишеская робость, застенчивость и боязливость.

Злодей понарошку

Считается, что Малкович наиболее органичен в амплуа злодеев, безумцев, извращенцев, хотя на самом деле актер больше любит сниматься в комедиях. «Мне достаются образы чокнутых фриков — видимо, они у меня лучше всего получаются. А вообще я получаю удовольствие от любых хороших ролей. Единственное, что вызывает во мне, скажем так, не самые приятные эмоции — это постельные сцены. Я не люблю их, и все режиссеры, с кем я работал, знают об этом. И тем не менее продолжают мне их предлагать. Каждый раз я перешагиваю через себя и не получаю никакого удовлетворения от такой работы, насколько бы прекрасной ни была моя партнерша. Мне действительно проще играть психов и прочих отморозков. Мне больше нравится пугать людей, чем вызывать в них такие чувственные ассоциации».

Несмотря на то что Малкович работал с такими нешаблонными режиссерами, как Бернардо Бертолуччи и братья Коэны, невзирая на то что он снялся в более семидесяти фильмах, своим истинным призванием он считает не кинематограф, а театр.

Театрал по призванию

Половина его жизни была посвящена театру, и когда его превозносят за кинороли, он испытывает то же самое, что почувствовал бы скрипач-виртуоз, которого похвалили за пару ударов по барабану. «Кинематограф может сделать так, что роль у тебя не получится. Подчеркиваю — может! А вот театр — не может, — уверяет Малкович. — Никто не может помешать тебе сыграть хорошо в спектакле. Я всегда спорю со старой пословицей «Камера никогда не лжет». Я всегда повторяю: «Именно для этого камера и существует».

Дебют Джона Малковича на профессиональной сцене состоялся в 1978 году в труппе чикагского театра Steppenwolf Theatre, а спустя шесть лет его пригласили играть на Бродвее, где о нем узнали раньше, чем в Голливуде. Сегодня Малкович участвует в модернистских постановках. К примеру, некоторое время назад он приезжал в Санкт-Петербург, чтобы вместе с Ингеборгой Дапкунайте играть в камерной опере «Джакомо-вариации» в постановке австрийского режиссера Михаэля Штурмингера. Пьеса повествует о последних днях в биографии Казановы, сцена состоит из нескольких альковных углов, похожих на женские платья, подол которых поднимается и открывает убранство. Главное место занимает кровать. Музыкальная основа спектакля — фрагменты из опер Моцарта. Дапкунайте и Малкович сами поют вокальные партии.

Малкович часто бывает в Москве и Санкт-Петербурге и утверждает, что интерес к России пробудила в нем Ингеборга Дапкунайте, с которой актер дружит и уже на протяжении 20 лет работает вместе. Малковича вдохновляют дружеские отношения с женщинами. Его другая муза, Белла Фрейд, способствовала появлению у актера интереса к моде.

Режиссер фешен-кино

Приятельские отношения с внучкой идеолога психоанализа, великого и ужасного Зигмунда Фрейда, переросли в творческий союз, в результате которого появилось несколько фешен-фильмов, где актеры и модели демонстрируют коллекции Веллы Фрейд. В 1999 году первым плодом усилий Фрейд и Малковича стал короткий фильм Strap Hanging, повествующий о японском мальчике, паре надувных штанов и множестве моделей. В 2000 году увидел свет второй фильм — Lady Behave, действие которого происходит в школе этикета для девочек. Третьей модной историей для коллекций Беллы Фрейд стал мрачный битниковский фильм Hideous Man. Съемки проходили в лондонском кафе Kick и на кладбище Kensal Green Cemetary.

Эти короткометражные кинокартины — артхаус в мире традиционных гламурных рекламных фешен-историй — полностью соответствуют духу бренда Беллы Фрейд, интерпретирующей моду семидесятых годов. Детство, проведенное в богемной среде, привило ей любовь к представителям контркультуры. На одном ее свитере нарисованы цифры «1970», на другом написано: Je t’aime Jane, на третьем — Ginsberg is God. Эти надписи посвящены музе Сержа Генсбура Джейн Биркин и поэту бит-поколения Аллену Гинзбергу.

Щеголь и модельер

Малкович любит произвести впечатление элегантностью — на публике он появляется в изысканных костюмах, созданных в традициях итальянского щегольства. «Туда, где много красивых женщин, ни в коем случае не стоит отправляться с кем-то, кто одет лучше, чем ты», — учит актер. В 2011 году он основал модный бренд Technobohemian by John Malkovich. Это название он определяет как богемный стиль в сочетании с современными технологиями. Малкович считает, что существует тесная связь между работой дизайнера и актера, каждый из которых в своей профессии имеет дело с перевоплощениями. «Я делаю всё сам, начиная с эскизов и заканчивая выбором тканей. Вещи полностью производятся в Италии, кроме денима, который поступает из Японии», — говорит Малкович. Он неплохо развернулся — магазины его одежды есть в Амстердаме, Риме, Праге, Шанхае и Майами. «Мне кажется, что моя любовь к хорошей одежде началась еще в детстве — с того времени, когда я был маленьким толстым мальчиком. Я отлично играл в бейсбол и футбол, но мой отец всегда говорил, что мне больше нравится хорошо выглядеть на бейсбольной площадке, чем хорошо играть в бейсбол», — вспоминает актер.

Любопытный подражатель

До конца этого года в чикагской галерее Catherine Edelman Gallery проходит выставка «Малкович, Малкович, Малкович: посвящение себя мастерам фотографии», организованная фотографом Сандро Миллером. Экспозиция состоит из 25 портретов Джона Малковича, пародирующего культовых персонажей мировой фотографии. Малкович преобразился в тучного, обыкновенно одетого в костюм Альфреда Хичкока, держащего за горло жирного гуся; в симпатягу Жана Поля Готье, прижимающего ромашки к фирменной тельняшке; в первобытного голого и дикого Джона Леннона, обнимающего и целующего лежащую рядом Йоко Оно. А еще — в Мэрилин Монро, Энди Уорхола, Че Гевару, Сальвадора Дали.

Малковича очаровывают любые нетривиальные идеи и творческие авантюры, в которых он может самореализоваться. Его стремление попробовать все необычное продиктовано не амбициями, не жаждой произвести эффект или получить громкий резонанс, а зудящим любопытством. Именно это качество он считает определяющим в своем характере, приводя жизненный пример: «Вообразим, что есть у меня один приятель — молодой итальянец, гей. И вот я вижу, что к нему в гримерку каждый день приходят евреи лет сорока пяти: он с этими мужчинами проводит время, едет потом с ними в ресторан... Во мне проснется любопытство. Я не почувствую ни ужаса, ни злости, ни гадливости — только любопытство. Мне захочется побольше узнать об этих людях. Законы нравственности и этики тут ни при чем, принципы тут ни при чем — любопытство и только любопытство