Марлон Брандо, биография


Он унаследовал внешность от отца — жестокого пьяницы, а поэтическую душу — от матери, артистичной алкоголички. Это сочетание помогло Марлону Брандо стать великим актером. Представляем вашему вниманию биографию этого великого актера, ставшего для многих мужчин иконой стиля.

Когда в 1947 году Марлон Брандо появился на сцене в порванной и мокрой от пота футболке, это было что-то вроде землетрясения. Гор Видал так написал о бродвейском дебюте актера: «Ковальски изменил представление о сексуальности в Америке. До него не считали эротичным ни одного мужчину. Мужчина представлял собой не тело, а костюм». После мощной роли брутального поляка оказалось, что актерская профессия претерпела изменения навсегда. Мартин Скорсезе говорил, что есть кинематограф «до Брандо» и «после Брандо». Почти 60 лет спустя, когда в некрологе Брандо в The New York Times его вклад в искусство назвали «эпохальным», это выглядело недооценкой.

Брандо постигал актерское искусство интуитивно. Он сочетал в себе мощное телосложение с израненной душой поэта, которая проявлялась, как писал Трумен Капоте, «в маленьких дрожащих руках, пухлых губах, расслабленном, чувственном выражении лица и голосе, в котором слышалось что-то робкое, на удивление мальчишеское». Брандо был сыном жестокого отца-пьяницы и матери, актрисы-алкоголички. Его выгнали из военного училища, он подумывал выучиться на священника — до того, как уехал в Нью-Йорк. «Ему нужно что-то обрести в жизни и в себе самом — нечто такое, что неизменно правдиво, и ради этого ему необходимо отдать жизнь», — сказал один из его друзей.

Этим «нечто» для него стало актерство. Критик Полин Кейл, увидев Брандо в постановке «Кафе у дороги», где он играл роль солдата, вернувшегося домой, чтобы убить неверную жену, решила, что конвульсии у актера на сцене настоящие. «Ни разу не видела ничего более физиологичного», — призналась она. С тем же впечатлением расходилась потрясенная публика после «Трамвая «Желание»», и вскоре Брандо был прозван «Валентино поколения бона». Это определение ему самому очень нравилось. Один из друзей вспоминал: «На стене в его комнате висела надпись: «Ты не живешь, если не знаешь об этом». Он мог играть на бонгах и приводить в дом бродяг и нищих — тех, кто от него зависел. Точно так же обстояло дело и с девушками — ему нравились простушки типа секретарш».

Первые его фильмы — «Мужчины», «Вива, Сапата!», «Юлий Цезарь», «Трамвай «Желание»», и даже пошловатый «Дикарь» — стали образцом эмоциональной глубины. Этот подход к ролям до сих пор отзывается в работах таких разных актеров, как Хоакин Феникс и Джонни Депп. Актерская самоотдача принесла Брандо первого «Оскара» за лучшую мужскую роль в фильме «В порту», в 1955-м. Держать эту планку постоянно было невозможно, это понимал и сам Брандо. «Меня что-то может взволновать, — сказал он Капоте несколько лет спустя, — но это никогда не продолжается больше нескольких минут. Это мой предел. Иногда я удивляюсь, почему просыпаюсь по утрам».

Вскоре тот же вопрос стали задавать себе фанаты Брандо. После лент «Чайная церемония», «Сайонара», «Дезире» Брандо лишился поддержки уважаемых им режиссеров и бесился из-за этого, хватался за любые роли. Последней попыткой выплыть стал его неудачный режиссерский дебют — «Одноглазые валеты». «Если у меня и оставались иллюзии относительно того, что я художник, то теперь это всего лишь большая холодная надежда», — сказал Брандо, а его обвинили в намеренном саботировании следующей киноработы, «Мятеж на «Баунти»». «6 миллионов долларов псу под хвост — мятеж Марлона Брандо» — таким был заголовок статьи в Saturday Evening Post. Звезда постоянно требовала переписывать сценарий. «Продюсеры получают по заслугам, когда позволяют переигрывающему актеру, капризному ребенку управлять съемками дорогостоящей картины», — гневно восклицал режиссер Льюис Майлстоун. Брандо и не думал раскаиваться. «Можно сказать, я считаю свой средний возраст временем, когда можно всех посылать подальше».

Десятилетие, на протяжении которого Брандо посылал всех подальше, коммерческого успеха не имело. Все более запутанной становилась и его личная жизнь. Брандо никогда не голосовал за моногамию (говорят даже, что в лучшие времена он держал у себя в штате двух абортеров) и к началу 1970-х успел трижды развестись и стать отцом шестнадцати детей. Третья жена Брандо была таитянкой. Подобно Полю Гогену, Брандо был зачарован южными морями и купил атолл Титиароа, гулял по острову босиком, стянув волосы в «конский хвост» и завернувшись в парео, которым сложно было скрыть ставшую слишком широкой талию. Его голливудский сосед (и единственный друг) Джек Николсон рассказывал, что в его отсутствие Брандо заходил к нему и опустошал его холодильник.

Роли, сыгранные в 1970-е, возродили легенду Брандо. Марио Пузо, автор «Крестного отца», писал Корлеоне, представляя себе Брандо, а тот, отчаянно желавший получить эту роль, согласился сыграть ее за 50 тысяч долларов и не жалел себя во время съемок — запихивал в рот бумажные салфетки, мазал волосы ваксой и сдувался внутри собственной кожи, словно проколотый воздушный шарик.

Не все были в восторге, но в 73-м Брандо получил второго «Оскара» за лучшую мужскую роль. Точнее, он отправил на церемонию Сачин «Маленькое Перо». Она, одетая в парадное облачение племени апачей, отказалась от награды в знак протеста Брандо против того, как изображали индейцев в кино и на ТВ. Выходку встретили ледяным молчанием. В том же году Брандо появился обнаженным в «Последнем танго в Париже» в роли страдающего вдовца, предающегося припадкам безрадостного секса с молоденькой женщиной. «У меня было чувство, будто я осквернил что-то самое сокровенное в себе, — говорил он об этой роли. — И я больше не желаю так страдать».

Он больше так не страдал — по крайней мере, в кино. «Апокалипсис сегодня» поспособствовал сгущению гигантской тени, отбрасываемой самим Брандо и его убийственным полковником Курцем. Теперь в открытую Брандо дверь рвалось новое поколение актеров. Последние два десятка лет его жизни прошли среди вульгарных (хотя и высокооплачиваемых) камео и личных трагедий (его сын Кристиан застрелил жениха своей сестры Шайенн, а Шайенн десять лет спустя покончила с собой). «Слишком большой успех способен разрушить тебя точно так же, как и слишком большой провал», — однажды пророчески произнес Брандо. Когда он умер от дыхательной недостаточности в 2004-м, Николсон сказал: «Теперь каждому придется поднять для себя планку».