Стивен Хокинг, биография


Если бы кто-то задумал нарисовать злой шарж на типичного ученого-теоретика — белая кожа, ниточки вместо мускулов, невнятный голос — в результате получился бы портрет Стивена Хокинга. Но это, наверное, единственный «ботаник» в мире, над которым не смеются.

Где и как можно вырастить гения? Загадка без ответа. Я специально приезжал в Оксфорд. Попадаешь в обычный небольшой городок. На главной улице, зажатой между старинными домами, обычная сутолока, но стоит сделать три шага — и городская застройка обрывается в поля и парки. Смешаемся с гурьбой входящих, с замиранием сердца проникнем в фойе колледжа Святого Креста. Лавки, гардероб, на стенах махра объявлений «Продам гитару».

Указанный в путеводителе любимый черти сколькими гениями паб — абсолютно обычная едальня с «фиш-энд-чипс» за пять фунтов. Пока я хожу мыть руки, с дочерью-школьницей уже начинает знакомиться компашка юных балбесов. Неужели я сейчас поставил на место будущего нобелевского лауреата, а то и двух?



Столь же непритязательно-обычной была семья Стивена. Правда, оба его родителя закончили Оксфорд, но особой карьеры не сделали. Жили в небольшом городке Сент-Олбанс скромно, но явно весело. Купили большой, но полуразвалившийся дом, но так и не удосужились его отремонтировать. А еще старожилы до сих пор вспоминают «Хокинги ездили на старом катафалке». На самом деле, отец семейства покупал для семьи подержанные лондонские черные кэбы — задешево доставалась просторная машина, где удавалось даже сделать столик для детских игр.

Стивен в школе ни в коем разе звезд с неба не хватал. Пришлось изрядно напрячься, чтобы на выпускных экзаменах получить результат, достаточный для поступления в Оксфорд. В университете продолжилось то же самое «безамбицизное ничегонеделание». Уклад британских университетов следует за национальным менталитетом: британцы ненавидят принуждение. И «самопринуждение» тоже, презрительно называя его «крысиными бегами». Это удел низших классов, а настоящий денди ленив и небрежен. Соответственно, в университете тоже «упираться» абсолютно не принято. Ты блистаешь, если ты талантлив. А если таланта нет, то что ж делать, просто живешь. Позднее Хокинг вспоминал, что в университетские годы он занимался где-то час в день, не больше.

Да, собственно, и к чему было напрягаться? Стивена и его однокашников ожидало уютное будущее: невеликий, но гарантированный оклад университетского ученого, неспешная работа над очередной статьей в журнале, которому суждено лечь никем не прочитанным в огромные кипы на полках библиотек, конференции, лекции.

Этот разум никогда бы не взлетел, если бы не начал спотыкаться.

Конец, который начало

Ну, вы ведь знаете, как это бывает. Возникает какая-то проблемка в теле, которая особо и не досаждает. «Надо все-таки лучше высыпаться» — думаете вы. И витаминов еще хорошо бы попить. Стивен был на последнем курсе университета, когда иногда, совсем чуть-чуть ему стала отказывать координация движений. Друзья начали подтрунивать над его неуклюжестью. Однажды, правда, он из-за этого упал с лестницы и сильно ударился головой. Тогда все переживали из-за возможного сотрясения мозга. Но обошлось.

Однако тело слушалось все хуже. Будучи в гостях у родителей, на прогулке всей семьей он опять споткнулся, упал. И, будучи в полном сознании, не мог подняться.

Пациента врачи стали перепасовывать друг другу, но в итоге в лондонской больнице поставили мрачный диагноз — «болезнь Лу Герига».

О том, насколько загадочна эта болезнь, говорит уже ее название. Лу Гериг — американский бейсболист, который, как полагали, умер от нее. Но позднее выяснилось, что это была врачебная ошибка.

По неизвестной причине (вероятнее всего, это генетический сбой) у человека начинают медленно, но неуклонно отмирать клетки мозга, отвечающие за сокращение мышц. Соответственно, человек теряет способность управлять теми движениями, которые производятся волевым усилием. Он дышит, его пищеварение работает, но руки и ноги перестают его слушаться, он не может даже глотать и говорить. И нет средств, ни остановить этот процесс, ни даже его замедлить. Для каждого из нас вероятность заболеть составляет примерно 0,006%.

21 -летнему юноше, который собирался в аспирантуру и жениться (с невестой Джоан они мельком видели друг друга в школе, но сблизились уже в университетские годы), врачи дали два года жизни от силы. Пребывающий в отчаянии отец Стивена обратился к его научному руководителю с просьбой помочь сыну успеть за два года написать диссертацию. Тот ответил твердым отказом. У Стивена, сказал он, несомненные способности, не к чему их позорить. Лучше честно не успеть.

Какое-то время Хокинг целыми днями лежал в своей комнате в общежитии и на полной громкости слушал Вагнера. На вопрос невесты, что сказал врач во время последнего посещения больницы, он отвечал: «Велели больше не приходить».

Но через какое-то время он без видимой причины выключил Вагнера. Он занялся единственным занятием из тех, что ему были знакомы, и которое ему оставляла болезнь — он наконец-то всерьез занялся наукой. Началось то, что позднее превратилось в какую-то чудовищную гонку: кто быстрее — он отгадает загадки природы или загадки природы убьют его. С тех пор биография Стивена Хокинга как бы состоит из двух колонок. Тут — научные достижения, а тут — хроника угасания его тела.

Очень далеко

Сфера науки, которую Хокинг выбрал еще до болезни, невероятно далека от обыденной жизни в самом прямом смысле этого слова. Он занялся «черными дырами» — ближайшая из которых, возможно, находится на расстоянии 57 тысяч триллионов километров от нас. Луч света проходит это расстояние где-то за шесть тысяч лет, а потому, глядя в телескоп, мы наблюдаем события, которые происходили с теми звездами во времена, когда люди едва осваивали земледелие.

Другой вопрос, занимающий Хокинга — представьте себе, еще более отвлеченный. Его интересует, как возникала Вселенная, и что этому предшествовало. По последним выкладкам, знаменитый Большой Взрыв случился 13 миллиардов лет назад. Нет слов, тема актуальная — от этого зависит, какой у Вселенной будет конец. От него нас, судя по всему, тоже отделяют миллиарды лет.

Виртуальность

Когда говорят, что Хокинг и его коллеги изучают черные дыры — это означает, что они на базе ранее выдвинутых и не подтвержденных практикой гипотез выдвигают другие, обосновывая их чисто математически. Те же поражающие воображение и потому полюбившиеся фантастам «черные дыры» — феномен, существование которого предсказала теория, но в телескоп их никто не видел. Уже много десятилетий астрономы упрямо пытаются их найти по искривлению траекторий близлежащих звезд и сильному излучению вещества, которое «дыра» вот-вот заглотит.

Тот же Хокинг однажды заключил пари со своим другом и коллегой, есть ли черная дыра рядом со звездой Swan-X, причем поставил на то, что дыры там нет. Призом в споре объявили годовую подписку на эротический журнал. Спустя какое-то время кто-то сообразил спросить, на чем зиждется мнение Хокинга. Он ответил: если черную дыру там найдут, это будет для него огромной радостью, невзирая на поражение, а если не найдут, так журнал хоть какое-то утешение. Тоже про черные дыры опять же. С горящими глазами ученые говорят: точка, из которой родилась Вселенная, обладала мегамассой и бесконечной плотностью, там не было ни пространства, ни времени, знакомые нам законы физики не действовали. И тут же задаются вопросом, а какие же законы там действовали. В этой области науки теорию вообще невозможно проверить практикой. Все, что доступно — это дотошно проверять безупречность математических выкладок.

Таков мир, в котором живет Хокинг. Воистину, «виртуальная реальность».

Компенсация

Известно, что у незрячих людей развивается острейший слух, осязание и вообще какие-то непознанные наукой биолокаторы. Нечто подобное произошло и с Хокингом. Болезнь выключила в его теле практически все, кроме мозга — но по принципу компенсации мозг развился невероятно. Любой из нас, решая математическую задачу, пишет формулы на бумаге, делает какие-то почеркушки. В какой-то момент Хокинг оказался лишен этой возможности — руки отказали окончательно. С тех пор все формулы и чертежи в голове, он с легкостью представляет какое-нибудь шестимерное пространство.

Но пришел день, когда он сказал «Правота для меня важнее точности». До этого он, как это издавна заведено у теоретиков, тратил массу времени на то, чтобы досконально проверить и перепроверить свои расчеты. А теперь ему стало достаточно уверенности в отсутствии ошибки, скажем, в 95%, чтобы считать тезис доказанным, и, уже отталкиваясь от него, вести дальнейшие изыскания.

Это можно счесть самомнением, но он уверился в своей способности чувствовать мироздание, и математика ему была нужна все меньше. И, безусловно, у него были причины спешить.

Финал близок

Более чем вероятно, что на нашем веку случится радостный и грустный день. Мы утром включим телевизор и узнаем, что история физики закончилась. Ученые докопались до сути, и не осталось вопросов без ответов.

Это будет означать, что Стивен Хокинг выиграл свою гонку с болезнью. Аспиранту, которому когда-то сулили не более пары лет жизни, сегодня уже за семьдесят. И, конечно, он уже победил, не позволив болезни сбить его с пути ни в чем.

Девушка Джоан, кстати, тогда отважилась выйти замуж за без пяти минут покойника, они вместе все эти годы, вырастили троих детей. Он сохранил озорной нрав, которым славился в юности. Сегодня он не только один из ведущих физиков-теоретиков, но и популяризатор своей науки. Еще одна компенсация: человек, не способный сказать внятно ни слова, лучше, чем кто-либо в мире, находит простые слова, чтобы объяснить сложнейшие вещи, попытка представить которые у обычного человека вызывает приступ головокружения.