Великие пьяницы и известные алкоголики


Пифагор говорил, что трезвость укрепляет душу. Однако можно ли всерьез принимать слова этого вегетарианца, мерившего мир законами алгебры? Отринув пифагорейское пуританство, мы рассказываем о героях века двадцатого — гениях, пропахших спиртом, великих пьяницах и известных алкоголиках.

Задорная «Философская песенка», известная по скетчу комик-группы «Монти Пайтон», принадлежит перу ее участника, Эрика Айдла. В каждой строке — краткий рассказ о мыслителе, якобы поклонявшемся Бахусу. Песня — образчик тонкого, интеллигентного юмора. Во-первых, автор виртуозно владеет искусством рифмы (сколько наслаждения сулят эстету строки «Даже Ницше был привыкши заложить за воротник»!); во-вторых, дерзко труня над великими умами, он подчас точно излагает основные моменты их учений. Желание Айдла преподнести глубокие мысли в легкой форме понятно, не зря «пайтоны» учились в Кембридже и в Оксфорде. Интересно, однако, в чем природа комического эффекта его строк: автор указывает на явственную связь между умом, познаниями, авторитетом и особого рода напитками, которые вызывают у людей непреодолимую тягу еще с тех незапамятных времен.

Свидетельств тому в истории множество. Александр Македонский поклонялся Дионису столь ревностно, что можно считать его заправским алкоголиком. Подумайте о том, сколько великих кутил оставили яркий след в политике и искусстве, и алкоголь им в этом не помешал. Первым вспоминается, конечно же, Уинстон Черчилль, который руководил страной, фактически не отрываясь от рюмки. «Нужно, чтобы до завтрака мне подавали стакан шерри, к обеду — пару стаканов виски с содовой, на ночь — шампанского и коньяку 90-летней выдержки», — так сэр Уинстон, прибыв в США с визитом, наставлял официанта в Белом доме. К 1945-му любовь к шампанскому у него укрепилась. Как-то в Париже, в доме британского посланника, решили выпить за освобождение Франции и по этому случаю откупорили Pol Roger 1928 года. Черчиллю понравилось настолько, что он скупил все бутылки урожая этого и 1934 года, и впредь на каждый день рождения в поместье Чартвелл ему присылали по одному винному ящику. Черчилль умер в 1965-м, и в тот год на всех экспортируемых в Англию бутылках Pol Roger были наклеены особые этикетки — с черной траурной каймой.

Вероятно, Черчилль полностью разделял принцип, озвученный позже Фрэнком Синатрой: «Людей непьющих мне искренне жаль. Они просыпаются и понимают: весь оставшийся день им будет только хуже». В отношении себя певец, увы, лукавил: не так уж радужна была его жизнь во второй половине 1960-х, когда он начал спиваться. Однажды обнаружилось, что владельцам казино «Сэндс» в Лас-Вегасе он задолжал $500 000. В конце той же недели Синатра внезапно исчез, затем появился пьяный в стельку, протаранил стеклянную дверь игорного дома багажной тележкой и пытался (безуспешно) поджечь шторы. Первая супруга Синатры, Нэнси Барбато, имела на мужа управу: если замечала, что он достал из шкафа джин, запирала его в комнате, но наш «странник в ночи» всегда находил обходные пути. В 1998-м, когда он скончался в возрасте 82 лет, ему в гроб положили фляжку Jack Daniels. Заметим, что вредная привычка никак не помешала Синатре в карьере: за 60 лет у него вышло 150 млн пластинок, он дал огромное количество концертов и удостоился 11 премий «Грэмми».

Синатра дружил с еще одним известным пьяницей — Хамфри Богартом, беспечно относившимся к жизни, что, в свою очередь, не в последнюю очередь было связано с беспробудным пьянством. («У Богарта внутри как будто стояла спиртовая горелка, — вспоминал один знакомый актера. — Он в полдень заливал в нее виски и потом весь день ходил с ровным, мягким пламенем в груди, периодически дозаправляясь».) Интересные вещи рассказывают и о Дине Мартине. Он нарочно культивировал репутацию пропойцы: только так он мог сойти за своего внутри актерского объединения, известного как «Крысиная стая» и возглавляемого Богартом (а после — Синатрой). В запасе Мартин всегда держал горсть остроумных питейных афоризмов, которыми при случае сыпал. Вот один из них: «Если лежишь на полу и не держишься — еще не совсем пьяный». При этом есть основания полагать, что Джокер — так прозвали Мартина в «стае» — ничего крепче яблочного сока не употреблял и свою приверженность к спиртному просто играл.

Титул же первого пропойцы в кино по праву принадлежит известному голливудскому актеру австралийского происхождения Эрролу Флинну — говорят, никто из «стаи» не мог с ним тягаться. Он родился на Тасмании, позже был собутыльником самого Фиделя Кастро и однажды вместе с коллегой по цеху Дэвидом Нивеном снял виллу в Малибу, дал ей название «Цирроз» и предавался там утехам и излишествам. В день похорон Флинна (он умер в 1959 году), как и в случае с Синатрой, не могли не вспомнить про любовь всей его жизни: в гроб ему положили шесть бутылок виски.

Пока «стая» регулярно принимала внутрь живительное лекарство, у нее появились конкуренты за океаном. Британские актеры своими алкогольными подвигами выставили американцев просто малыми детьми. Ричард Бертон, которого считали преемником Лоренса Оливье, в день выпивал по три бутылки водки. Как-то раз в 1964-м в Мексике на съемках «Ночи игуаны» он бросился в море, пытаясь поймать несуществующую акулу. Сцену в картине «Шпион, пришедший с холода», где герой залпом осушает стакан виски, переснимали 47 раз — очевидцы полагают, что Бертон ради очередного дубля намеренно путал слова. Когда в 1981 году (за три года до смерти) ему делали операцию, врачи обнаружили, что весь его позвоночник покрыт спиртовым осадком.

Друг Бертона ирландец Ричард Харрис, в копилке которого роли в фильмах «Такова спортивная жизнь», «Человек по имени Лошадь», «Дикие гуси», «Гладиатор», прожил 72 года и умер от лимфогранулематоза. Он имел привычку отпроситься у жены посидеть с друзьями, пропустить кружку пива — и приходил в себя несколько дней спустя за решеткой в незнакомой стране. Его личный рекорд — две бутылки водки в день, и к ним непременно еще две — портвейна и коньяка.

Про Питера О'Тула можно сказать, что он в отличие от коллег знал меру: ему на день хватало бутылки виски. Но пуще всех в искусстве пития преуспел, конечно же, Оливер Рид. Актер запомнился умными и тонкими ролями в лентах «Неподвижная мишень», «Влюбленные женщины», «Револьвер». А еще тем, что однажды меньше чем за сутки выпил сотню кружек пива, после чего сделал на баре стойку на руках. В 1980 году на крестинах в английской глубинке он — крестный — внезапно схватил малыша и сделал вид, будто собирается играть в регби. Под конец рабочего дня во время съемок «Гладиатора» он осушал по 12 стаканов рома и еще несколько виски, а в компании забавлял собравшихся так: расстегивал ширинку и демонстрировал покрытое татуировками достоинство, или, по его словам, свою «колотушку». Скончался Рид в возрасте 61 года, во сне.

Впрочем, чаще других искали в вине вдохновения люди пера. Китайский поэт Сюси Инь еще в III веке н. э. отмечал, что чаша вина легко может обернуться сотней строф. В XI веке вино славил перс Омар Хайям, называя его наградой юности; индиец Мирза Галиб признавался, что может считать себя мусульманином лишь наполовину, потому что отказывает себе лишь в свинине, а вот вино потребляет в огромных количествах. Всем им вторят Фрэнсис Скотт Фитцджеральд («Когда чего-либо слишком много — это плохо, но слишком много шампанского будет в самый раз») и Бодлер, поучавший окружающих: «Будь беспрестанно пьян».

При виде наполненного до краев стакана теряли голову не только Эрнест Хемингуэй, Трумен Капоте, Джек Керуак, Чарльз Буковски и Хантер Томпсон, но и некоторые писательницы, например Джин Стаффорд, Патрисия Хайсмит, Элизабет Бишоп, Джейн Боулз и Энн Секстон. Но на Британских островах мастеров художественного слова и одновременно любителей зеленого змия все же значительно больше: неудивительно, ведь представить историю этой страны в отрыве от выпивки невозможно. Здесь кельты научились получать спиртное задолго до прихода римлян и уже в IX веке употребляли напиток — прообраз современного пива. Пройдет еще 500 лет, и Джеффри Чосер будет развлекать школяров своими весьма непристойными «Кентерберийскими рассказами», а в Лондоне к этому времени будет открыто 1 400 питейных заведений — при населении в 80 000 получается по одной пивной на 57 человек. В XVIII веке огромную популярность приобрел джин. В 1714 году его было произведено в общей сложности 7,5 миллиона литров. Спустя еще 300 лет, дабы поумерить пыл у народа, на спиртное ввели высокие налоги, но никаких ощутимых результатов это не дало. Сэмюэл Джонсон говорил, что каждый стул в таверне — это достойный престол, на котором восседает Блаженство. Этот девиз и по сей день находит отклик в душе каждого жителя Туманного Альбиона: услышав его, он, конечно же, вскинет бровь и добросовестно кивнет, с трудом подавив икоту. Так что вполне логично, что британские литераторы питали к спиртному в основном теплые и нежные чувства. Поэты со времен Чосера щедро награждали пьянчуг образными сравнениями: так появились фразы «пьян как мышь», «как тачка», «как свисток», «как муравьед», «как лорд», наконец, «как скунс».

Валлийский поэт и драматург Дилан Томас, к числу творений которого относится, например, стихотворение с многозначительным названием «Не уходи безропотно во тьму», считается одним из самых выдающихся литераторов середины XX века. В 1997 году вышла автобиография его супруги Кейтлин Томас — «На двоих по одной: как мне жилось с Диланом Томасом», в которой она замечает, что барная стойка была для них с Диланом как алтарь.

Поэт Филин Даркин производил впечатление робкого ботаника, книжного червя, но этот образ после его смерти вспыхнул подобно пламени на поверхности бокала с абсентом и сгорел без следа. В очерке Мартина Эмиса дом Ларкина описан как весьма непривлекательное место, пропахшее перегаром и заваленное порножурналами, а сам хозяин, едва различимый в своей майке за винными испарениями, предстает в образе этакого злыдня и скупердяя, ополчившегося на весь мир и вечно пьяного.

Несомненно, в жизни всех перечисленных великих людей алкоголь оставил немало темных пятен; нельзя отрицать и того, что он же безвременно сгубил тысячи талантливых и ярких личностей, в особенности тех, для кого рок-н-ролл из просто танца превратился в образ жизни. Едва ли можно всерьез утверждать, что алкогольная зависимость — источник гениальности, скорее это побочный ее эффект. И все же парадоксально, что вещество, которое, казалось бы, ослабляет умственные способности, столько раз становилось верным спутником гениев. Мы, безусловно, скорбим о судьбе неумеренных забулдыг, и все же... Давайте поднимем бокалы за простое органическое соединение, за ту жидкость, которой, словно чернилами, написано немало страниц в истории человечества.