Гангстерский стиль одежды


Время все меняет: раньше и деревья были выше, и злодеи элегантнее не в пример современным. В период расцвета гангстерской культуры в США сомнительные моральные качества часто сочетались с хорошим вкусом в одежде. В статье «Гангстерская мода» мы уже вкратце о гангстерском стиле одежды поговорили. В этой же, обсудим эту тему более подробно.

В эпоху золотого века Голливуда считалось: лучше, чем Джорджу Рафту, роли гангстеров не удаются никому — может, потому, что он вырос в нью-йоркском районе Клинтон, известном как «Адская кухня», и был знаком с реальными криминальными личностями. Он сыграл Гвино Ринальдо в «Человеке со шрамом» (1932), а затем еще несколько десятков гангстеров, однако вовсе не на экране, а в частных беседах ярче всего отразил, до какой степени общество романтизировало бандитов в «бурные 20-е». Рафт говорил: «Аль Капоне, Джо Адонис, Фрэнк Костелло, Вито Дженовезе, Голландец Шульц, Джек Макгурн (Пулемет), Чарльз Лучано (Счастливчик) — в молодости я застал большинство из них. Они стали моими кумирами. Это были главные люди в стране, их имена у всех на слуху. Разговаривая с ними, можно было многому научиться». Не скрывал восхищения актер и когда речь заходила о его друге детства, главаре банды «Суслики» Оуни Мэддене по прозвищу Убийца (он же Герцог Уэстсайдский): «Он орудовал в Нью-Йорке и при этом нравился даже мэру и губернатору. Я от Оуни был без ума. В нашем районе его считали героем».

Впрочем, Рафт и первые лица Нью-Йорка были не единственными, кто восторгался криминальными авторитетами, чье умение одеваться затмевала только распущенность их нравов. С принятием сухого закона в стране появилась когорта мафиози, деятельность которых опровергла мнение о том, что преступления выгоды не приносят. Вместе с богатством они обрели высокий статус в обществе, что было абсолютно немыслимым еще несколькими годами ранее. И по мере того как истории о гангстерах превращались в легенды, гангстерский стиль одежды в глазах пораженной публики становился прямым свидетельством успеха.

Жаль, что дошедшие до нас фотографии модных гангстеров и рэкетиров не так колоритны, как рекламные портреты и видеозаписи кинозвезд. Большинство этих снимков были сделаны на судебных заседаниях или во время коридорных консультаций с адвокатами, и все, что на них можно рассмотреть, это консервативные костюмы, которые, по сложившейся в криминальных кругах всего мира традиции, надевались якобы в знак уважения к суду. К счастью, в архивах сохранились более близкие к жизни иллюстрации их модных предпочтений — групповые снимки, сделанные в моменты, когда полицейские нахально прерывали партию в гольф или ночную гулянку ради нудного допроса в участке. И что это за фотографии, скажу я вам!

1920-е

Недавнее возрождение интереса к стильным преступникам межвоенных лет произошло на волне популярности «Подпольной империи» на канале НВО — сериал смело можно назвать кровавым панегириком золотому веку мужской моды. Тем, что он вышел таким удачным, сценарист Теренс Уинтер обязан яркой плеяде реальных персонажей, и если большинство главных героев — от Наки Томпсона до Дина О’Бэниона — трепетно относятся к своим костюмам, то это потому, что Уинтер старался не отходить от действительности.

В анналах истории криминальных группировок центральное место занимает Арнольд Ротштейн, честолюбивый нью-йоркский рэкетир по прозвищу Мозг. Он прививал правила хорошего вкуса своим ученикам, втолковывая, что одеваться нужно сдержанно и элегантно. Неудивительно, что любимый подопечный гангстера, Чарльз Лучано (Счастливчик), перенял от своего наставника не только секреты его незаконного ремесла, но и модные предпочтения. Что до «профессиональных» советов Ротштейна, то они, без сомнения, были блестящими — недаром деловая хватка Счастливчика обеспечила ему место в списке самых влиятельных коммерсантов XX столетия по версии журнала Time. Что же до рекомендаций по выбору одежды, Лучано ставил в заслугу Ротштейну, что именно он научил его «одеваться как следует, избегать аляповатых вещей», и признавался: «Поживи Арнольд подольше, ему удалось бы сделать из меня джентльмена. Он был лучшим инструктором по этикету, просто воплощение стиля. Однажды Арнольд подарил мне десяток французских галстуков — какого-то Шарве (Charvet). Вроде как самые лучшие. Вообше, из Парижа Арнольд каждый раз притаскивал по сто галстуков. А шелк для рубашек покупал рулонами — во Франции, в магазине Sulka. И всегда мне привозил парочку — в подарок».

Впоследствии, когда вкус Лучано стал более утонченным, те, кому не удавалось соответствовать его высоким требованиям, могли за это серьезно поплатиться. В 1935 году еще одного протеже Ротштейна, Артура Флегенхаймера (Голландца Шульца), застрелили в подсобном помещении ресторана Palace Chophouse в городе Ньюарк штата Нью-Джерси. Счастливчик и его приспешники были главными подозреваемыми. Не то чтобы для убийства Голландца не было оснований. Во-первых, он заправлял гарлемской подпольной лотереей, в которой вращались миллионы долларов. Во-вторых, у него возникли разногласия с главарями других крупных банд, не позволявшими Пивному Барону Бронкса (еще одна кличка Шульца) прикончить Томаса Дьюи, прокурора по особо важным делам, который хотел посадить его за уклонение от уплаты налогов. Шульц угрожал исполнить задуманное в любом случае, а это создало бы Лучано и его синдикату дополнительные проблемы с правосудием. И то и другое было достаточным поводом, чтобы избавиться от несговорчивого бандита, однако спустя годы Счастливчик описывал все так, будто самым серьезным прегрешением Голландца стал дрянной гардероб: «У этого парня на счету лежала пара миллионов зеленых, а он одевался как свинья. Шикануть для него значило купить газетенку за два цента и читать, что про него пишут».

1930-е

К началу десятилетия Лучано контролировал все пять мафиозных кланов в Нью-Йорке. Свой авторитет он поддерживал, одеваясь как денди, и даже придумал несколько собственных модных фишек. Всем известно, что члены британской королевской фамилии испытывали особое пристрастие к двубортным костюмам. Но если большинство из них всегда оставляли нижнюю пуговицу пиджака расстегнутой, герцог Виндзорский отличался тем, что в конце 30-х — начале 40-х всегда застегивал нижнюю пуговицу своих четырехпуговичных или шестипуговичных пиджаков. И тут возникает вопрос, который, возможно, покажется абсурдным: в какой роли тогда выступал бывший король Великобритании — первопроходца иди подражателя? Ведь еще в 1936 году, когда Счастливчика привлекли к суду по обвинению в сутенерстве и торговле наркотиками, Лучано каждое утро являлся в суд в двубортном костюме на шести пуговицах с неизменно застегнутой нижней. Конечно, неважно, кто кого копировал — Лучано ли герцога или наоборот. Суть этой истории в том, что, какими бы темными ни были делишки Счастливчика, проворачивал он их в самом лучшем виде (каламбур намеренный).

Приверженностью к стильным вещам Лучано заразил даже низшие эшелоны своей криминальной империи. Пожалуй, самыми рьяными его последователями были парни из Бруклина, из которых (по причине их неутолимой кровожадности) Счастливчик сформировал исполнительное подразделение своего преступного синдиката. Главарем этой «Корпорации убийств» был назначен Альберт Анастазия (Лорд Главный Палач). Подходящим было и другое прозвище Анастазии — Безумный Шляпник, намек на его необъятную коллекцию фетровых шляп. Приказов от Главного Палача ожидала ватага элегантно одетых убийц, насильников, похитителей людей, ростовщиков и вымогателей, обожавших дорогие мягкие ткани из верблюжьей шерсти в крупную елочку, — в их числе Эйб Релес (Малыш Жгут), Альберт Танненбаум (Тик-Так), Гарри Майоне (Весельчак), Мартин Гольдштейн (Чокнутый), а также Фрэнк Аббандандо (Спринтер). А самым усердным модником в «Корпорации убийств» был Гарри Страусс (Пеп). Отдавая должное тонкому вкусу Страусса, члены банды окрестили его Питтсбургским Филом, позаимствовав прозвище у знаменитого бруклинского любителя азартных игр и франта Джорджа Э. Смита. Когда Страусса привели в здание суда в 1935 году (он обвинялся в убийстве — как неожиданно!), этот коварный злодей выглядел, по описанию в газете «Нью-Йорк Дейли Ньюз», так: «Волосы напомажены, костюм отутюжен, на голове стильная перламутрово-серая фетровая шляпа, а на плечах новенькое, необычайно элегантное честерфилдское пальто с бархатным воротником».

Комиссар полиции Льюис Валентайн, оглядев расфуфыренного Пепа, произнес: «Только полюбуйтесь! Он одет здесь лучше всех». А затем, возможно осознавая связь между эффектным гардеробом и могуществом в криминальном мире, обратился к публике с наставлением: «Встретив типа вроде Страусса, быстро вытаскивайте пистолет и не промахивайтесь. Или отделайте так, чтобы мама родная не узнала. Чтобы весь бархатный воротник был перепачкан кровью».

Конец эпохи

В тот же самый вечер, когда Голландца Шульца застрелили в Ньюарке, его пособник Марти Кромпьер получил три пули в барбершопе на Бродвее (но в отличие от Голландца выжил). На редкой групповой фотографии Кромпьер запечатлен в хорошо скроенном двубортном костюме: брюки слегка ниспадают на туфли; из-под рукава пиджака выглядывает краешек рубашечной манжеты; на лице легкая тень сластолюбивой улыбки — типичный образ крутого парня из Бронкса, живущего на широкую ногу в разгар Великой депрессии. Кромпьер замещал в банде еще одного щеголя, Эйбрахама Вайнберга (Бо) — пожалуй, самого известного из шульцевских головорезов. Последний раз Бо видели в день его исчезновения, он был во фраке и белом галстуке. По всей вероятности, его наказали за участие в переговорах о мирном поглощении их группировки кланом Лучано в тот момент, когда над Шульцем нависла угроза тюрьмы из-за обвинения в уклонении от уплаты налогов. Поговаривают, что, когда ноги Бо вмуровывали в таз с цементом, перед тем как сбросить в Ист-Ривер, он был еще жив, а его вечерний наряд — вполне презентабелен.

Несмотря на то что подчиненные Голландца были щепетильны в подборе своего гардероба, у него самого чувство стиля, казалось, отсутствовало напрочь — по крайней мере, до поры, пока к банде не присоединился Дж. Ричард Дэвис (Дикси), еще один отчаянный денди «эпохи джаза». В первые годы после переезда в Нью-Йорк Дэвис был обычным государственным адвокатом: вел абсолютно честную жизнь, временами голодал и носил, как сам потом признавался, 20-долларовый костюм. Однако хороший вкус в одежде у Дикси был врожденным, и вскоре после того, как этот некогда простоватый молодой человек согласился защищать в суде интересы членов мафии, он стал измерять свои профессиональные успехи стоимостью купленных костюмов. Впрочем, Дикси процветал по любым меркам: уже через два года он открыл юридическую контору на 39-м этаже одного из небоскребов на Таймс-сквер, приобрел пентхаус на Сентрал-Парк-Уэст, квартиру на Уэст-Энд-авеню (для родителей), а также номер-люкс в вашингтонском отеле Mayflower, ну и, само собой, до отказа забил шкафы сшитой на заказ одеждой.

Много лет спустя Дэвис рассказывал, что в плане гардероба Шульц был, так сказать, пещерным человеком: «В его облике чувствовалось какое-то несоответствие. Великолепные шелковые рубашки и галстуки он носил в комплекте с невзрачным и плохо сидевшим серым костюмом. Лизоблюды частенько дарили ему 25-долларовые рубашки и 10-долларовые галстуки, однако костюмы он покупал себе сам — в магазине готового платья — и никогда не выкладывал за них больше 35 долларов». Не самое лестное воспоминание. Вместе с тем оно доказывает, что в золотой век американского рэкета даже самому бездарному ученику Арнольда Ротштейна, чтобы выглядеть немодно, приходилось прикладывать немалые усилия...