Женщина эпохи декаданса


Женщина эпохи декаданса (декаданс это...), наверное, один из самых восхитительных образов в европейской культуре. В ней было что-то ускользающее и неопределимое, изысканное и утонченное, что притягивало и отталкивало одновременно.

Но как романтические героини и добропорядочные жены в одночасье превратились в роковых женщин? На все эти вопросы есть вполне определенные ответы. И никакая чертовщина здесь ни при чем, ну или почти ни при чем...

Эпоха

Закат XIX века стал эпохой радикальной смены ценностей. Высший свет, в который многие столетия могли попасть лишь те, кто принадлежат к аристократии по рождению, открыл свои двери для всех, кто обладает деньгами, связями или красотою. Дочки американских миллионеров считались самой выгодной партией для разоряющихся английских графов, хотя до сих пор и было принято подшучивать над манерами их матерей. Красавицы-актрисы, чьи лица были растиражированы на тысячах фотографий, соперничали с особами королевской крови за место в сердцах широкой публики.



В этих условиях девушкам высшего света было очень рискованно продолжать играть роль благонравных скромниц, отводимую им на протяжении почти всего XIX века. Пока они вздыхали над очередным романом, музицировали, пели или вышивали крестиком, их женихи проводили время с куда менее аристократичными, но гораздо более интересными особами. И девушкам высшего света приходилось соответствовать.

Новая мода не обошла стороной даже королевскую семью. Совсем уже постаревшая английская королева Виктория, своей чопорной добродетелью несколько десятилетий определявшая нравы высшего света, еще властвовала над половиной мира, однако образцом для подражания уже стали ее наследники — принц Эдвард, которого нельзя было упрекнуть в пренебрежении ни к вину, ни к игре, ни к красивым женщинам, и его жена красавица Александра, знаменитая своей идеальной фигурой, роскошными туалетами и легким нравом.

Рубеж XIX-XX веков был временем смены политических альянсов. По разным причинам оказавшиеся в изоляции Франция и Россия — демократическая республика и авторитарная империя — заключили военно-политический союз, поразивший всю Европу. Этот союз был особенно важен для Франции, еще не оправившейся от поражения во Франко-прусской войне в 1871 году, и французы не скрывали своего энтузиазма по поводу России.

Все русское становится невероятно популярным. Один из самых красивых парижских мостов называют в честь Александра III. Во Франции возникают издательства, специализирующиеся на тиражировании русской литературы — произведении Толстого, Достоевского, Гончарова. Возникает мода на меха, которая впервые распространяется и на женщин (до этого в Европе такую одежду носили в основном мужчины). Причем если раньше мех мог служить лишь отделкой костюма, то теперь женщины стали носить шубы. Мужская же верхняя одежда, напротив, теперь отделывалась мехом изнутри, так что он был виден только у воротника и манжет.

Из Парижа, который, несмотря на свое пошатнувшееся политическое влияние, ничуть не потерял авторитета в мире стиля и красоты, мода на русские меха распространилась по всей Европе. Так драгоценные соболиные шубы, мягкие муфты и пушистые воротники стали неотъемлемым элементом эпохи декаданса.

Но рубеж XIX-XX веков был также и временем смены эстетических ориентиров европейского общества. В этот момент на смену господствовавшему всю вторую половину XIX века историзму, для которого было характерно обращение к наследию предыдущих эпох, приходит абсолютно новый стиль — модерн. Он практически мгновенно стал популярным по обе стороны Атлантики, хотя везде имел свои особенности и свою индивидуальность. Назывался он везде тоже по-своему: «тиффани» в США, «югенд-стиль» в Германии, «стиль Сецессион» в Австрии, «стиль либерти» в Италии, «ар-нуво» во Франции...

В этом новом стиле смешались восхищение прихотливыми природными формами вьющихся растений, народные скандинавские мотивы с их бесконечными извилистыми линиями, восхищение недавно ставшим доступным европейцам японским искусством... Все это было новым, особенным и очень притягательным. Эстетические идеалы модерна оказали значительное влияние и на представления о женской красоте. Новый стиль с его тяготением к природным мотивам, волнистым линиям и текучим формам стал причиной избавления женщин от жестких каркасов платьев предыдущих эпох. Об отмене корсета еще никто не помышлял (точнее, помышлял, но широкой популярностью эта идея не пользовалась), но конструкция модного платья стала выглядеть более естественно и пластично, а главное, позволяла женщине свободнее двигаться и демонстрировать свою природную пластику и грацию.

Мода

В конце XIX века под влиянием эстетики модерна возник абсолютно новый идеал женской красоты, о котором Анатоль Франс в 1894 году писал, сравнивая женскую фигуру в модном костюме тех лет с «прекрасным подобием амфоры».

Костюм эпохи декаданса очень быстро приспособился под новые представления общества о прекрасном. Меняются пропорции платья, его конструкция и силуэт, что влечет за собой перемены и в используемых тканях — как в материале, так и в орнаментальном решении.

На смену узким драпированным юбкам с турнюром, сильно ограничивающим движение, приходят юбки, мягко облегавшие фигуру и расширяющиеся книзу, позволявшие гораздо большую свободу. Для сохранения формы платья использовали нижние юбки, часто многоалойные, из тафты с воланами и плиссированными оборками. Эти юбки шуршали при движении, чем и выдавали свое незримое присутствие. Именно в эпоху декаданса женское белье становится предметом культа. Его шьют из самого тонкого батиста, отделывают лентами, вышивкой и кружевом. Кружево в эпоху декаданса вообще становится чрезвычайно модным. Из него делались жабо, вставки-манишки, воротники, воланы, обрамляющие декольте, оборки на рукавах, всевозможные прошивки в летних платьях из батиста и легкого шелка и даже платья целиком. На фоне этой кружевной пены кожа выглядела особенно нежной, запястья тонкими, а вся фигура хрупкой. Необычно пластичные контуры, которые придавал женской фигуре модный силуэт конца века, подчеркивались разнообразными боа — меховыми, из страусовых перьев, кружевными, тюлевыми.

За гордо посаженную голову отвечал теперь высокий стоячий воротник на косточках, даже в летних костюмах, где его исполняют из кружева.

Наверное, самым знаковым элементом костюма рубежа XIX-XX веков стала черная вуаль. Ее появление было связано с увлечением эпохи декаданса другим закатным периодом — правлением Людовика XVI, закончившимся Великой французской революцией. Густая украшенная вуаль стала модификацией моды XVIII века на мушки — кусочки черного бархата, которые наклеивали на кожу, чтобы она казалась белее за счет контраста с черной тканью. Вуаль была гораздо эффективнее: она не только скрывала недостатки кожи, но и придавала взгляду глубину, делала образ своей обладательницы загадочным и отстраненным.

Косметика

Еще более значительный вклад в невероятную привлекательность женщин эпохи декаданса внесла реабилитация декоративной косметики. Как подметил Оскар Уайлд, «в обществе женщины бывают только двух родов: некрасивые и накрашенные». В течение большей части XIX века позволительные только для дам полусвета румяна и белила вновь вошли в арсенал дам из высшего общества.

Причин этой реабилитации приводят множество. Среди них и появление в 1860-х годах цинковых белил, которые в отличие от свинцовых XVIII века не причиняли вреда коже, и расширение связей с колониальным Востоком, откуда в метрополию вместе с шелками и кашмирскими шалями приходили изображения почти всегда ярко накрашенных восточных женщин, и изобретение синтетических красок. Однако самая очевидная из них — вхождение в жизнь аристократии электрического освещения. Милосердный свет свечей и факелов больше не скрывал недостатки. Теперь вся надежда была только на пудру.

Как бы там ни было, в 1890-х годах слово «макияж» (в дословном переводе с французского обозначающее «театральный грим») входит в обиход всех светских красавиц. Как несложно догадаться, краситься светские дамы учились у актрис. Именно со сцены пришла мода на подведенные черными тенями драматические глаза и подчеркнутые (или смоделированные) румянами высокие скулы. Моделировали, кстати, не только форму лица, но и декольте, искусно затемняя одни области и высветляя другие для создания эффекта более полной груди.

Именно на закате XIX века выработалась ежедневная процедура ухода за кожей и подготовки ее к нанесению макияжа в том формате, в котором мы ее знаем сегодня. Сначала кожу очищали (с помощью крема или тоника), потом наносили на нее увлажняющие или питательные средства (в конце XIX века в этой роли часто выступал вазелин). Только после этого можно было приступать к нанесению жидкого тона для лица — для этого использовали цинковые белила, в которые добавляли глицерин и цветочные отдушки. Поверх белил на кожу наносили пудру. Она была тогда представлена только в трех оттенках — розовом, бежевом и белом, причем использование последнего полагалось не вполне подобающим: он ассоциировался с дамами полусвета. Хотя, возможно, именно поэтому и пользовался невероятной популярностью у дам, желавших подчеркнуть свою особенную, утонченную красоту. Для усиления эффекта девушки использовали даже пудру сиреневатого оттенка, придающую коже призрачное сияние.

Чтобы подчеркнуть прозрачность кожи, женщины рисовали на лице (чаще всего на лбу, веках и в области декольте) голубоватые вены. Для этого применяли специальную пасту на основе мела.

На щеки наносили румяна. Здесь главное было не переборщить — намека на естественный румянец было уже более чем достаточно. Особенное внимание уделялось подбору оттенка — он должен был сочетаться с естественным тоном лица.

Брови затемняли специальным карандашом, а глаза подчеркивали черной подводкой. В ее качестве часто все еще использовали традиционно изготавливаемую на Ближнем Востоке смесь, называемую «каялом», — ею глаза подводили еще со времен египетских фараонов. Тушь изобретут только в начале XX века, а пока желанную черноту ресницам придают с помощью сажи.

Самым значительным открытием в косметической индустрии конца XIX века стала губная помада(читайте «История губной помады»). До этого времени отдельного средства для макияжа губ не существовало — оттенок им придавали с помощью румян. Кстати говоря, во французском языке «румяна» и «помада» — это до сих пор одно и то же слово — rouge.

Ода индивидуальности

Однако самое важное, что отличало период заката XIX века от всех предшествующих эпох, это то, что именно в этот момент индивидуальность стала цениться выше моды.

Уже с середины XIX века понятие красоты стало расширяться. Единого идеала больше не существовало — свои достоинства признавались за золотыми кудряшками и за локонами цвета воронова крыла, за чувственными яркими губами и маленьким ртом цвета лепестка розы. Красивыми могли быть глаза всех оттенков — и голубые, и карие. Но именно в эпоху декаданса общество наконец осознало, что красоту нельзя определить и измерить, а собственное чувство стиля гораздо важнее самой последней выкройки из женского журнала.

Именно уникальность и была тайной привлекаельности роковых женщин эпохи декаданса. А это и есть самый главный секрет красоты, который работает и сегодня.