Фрогнер-парк в Осло


Осло — город, богатейший на скульптуру. Причем в самых неожиданных местах. Памятники знаменитостям, которых «непропорционально много в маленькой Норвегии», — это само собой, они почти неразличимы в европейских городах. Но вот воплощенные в скульптуре «маленькие люди» и обычные судьбы — парочка за столиком в кафе, рыбак над ручьем, нищий на тротуаре — трогают и умиляют прохожих на улицах норвежских городов, в том числе и столицы. И среди них в количестве, странном для неласковой северной страны, присутствует обнаженная натура. Достаточно сказать, что городскую ратушу в столице фьордов украшает статуя прекрасной обнаженной норвежки — как символ женского равноправия. Говорят, «дети природы», скандинавы, к обнаженной натуре относятся спокойно, как ко всему, что естественно. Солидарны вы с ними или нет, в Осло вам нужно идти во Фрогнер-парк — парк скульптур великого Густава Вигеланда, подлинное сердце этого города, тридцать два гектара, на которых человеческое тело стало частью пейзажа и культа.

Детство Густава Вигеланда прошло в окружении вырезанных из дерева фигурок, сделанных его отцом, и в мечтах о том, чтобы самому стать резчиком по дереву. Кто знает, в какой момент, в детских ли первых опытах с инструментами, в паридских штудиях, в бдениях с друзьями-художниками (среди которых первым долгое время был Эдвард Мунк) или во время одинокой отчаянной работы, у Вигеланда созревает замысел невиданного размаха: создать парк скульптур из камня и бронзы и воплотить в нем всю человеческую жизнь — все чувства, отношения, возрасты... Сорок лет работы и исправных платежей налогоплательщиков (норвежские власти остроумно решили проблему бюджета на творение молодого таланта) принести достойный результат.

Весомо, грубо, зримо. «Из камня сделать пар» — это не про него. Вигеланд врубается в камень или бронзу и созидает из них человеческие тела — и человеческие тела его статуй хранят твердость камня и крепость бронзы. Впрочем, для Норвегии и норвежского искусства это характерно: сама природа здесь требует силы и мужества от любого, будь то заезжий гость или тем более местный уроженец. Так повелось еще со времен викингов, на которых вигеландовские персонажи здорово похожи.


Голая правда

Фрогнер-парк впечатляет с первых минут. Тому, что все фигуры здесь обнажены, есть несколько причин. Это и отсылка к прекрасной Античности, где обнаженное тело символизировало красоту и совершенство: впрочем, от античного «в здоровом теле — здоровый дух» у скульптур Густава Вигеланда есть одно существенное отличие: среди его работ не только изображающие юное тело в его расцвете и прелести, но и скульптуры людей, обезображенных старостью, болезнью или смертью. И это производит очень сильное впечатление.

Вторая причина, не менее важная, — норвежский менталитет, а Вигеланд при создании парка показал себя истинным сыном своей земли.

И третье, главное. Одежда и прическа — это эпоха. Мода. Положение в обществе. Обнаженный же человек одинаков во все времена — так же, как его страсти, мечты, стремления, «подлости и мелкие злодейства»... Вигеланд это понимал. И совершенно не хотел, чтобы его парк со временем превратился в наглядное пособие по тому, как одевались люди двести-триста лет назад. А хотел — с поистине библейским размахом — создать работу, которая отражала бы всю человеческую жизнь от материнской утробы до смерти.

Этой работе была посвящена вся жизнь. И результат остался в веках.

В парк ведет мост, переброшенный через крошечную речушку, словно дорога из мира обыденности в мир фантазий Вигеланда. С четырех сторон мост украшен колоннами, на которых аллегорические фигуры в хитонах борются с диковинными ящерами — и неизменно проигрывают, как проигрывает человек битвы со своими страстями. Скульптор человеческую природу знал и не идеализировал. Тем интереснее смотреть на его работы — в них узнаешь себя. Более шести сотен фигур, статичных или в динамике. Матери и дети, деды и внуки, любовники и друзья. Беременные женщины и умирающие старики. Действительно, вся человеческая жизнь запечатлена здесь.

В центре моста, ведущего в парк, расположены детские фигурки, изображающие четыре темперамента — флегматик, сангвиник, холерик и меланхолик. Холерический взрывной пупс с натертым до блеска сжатым кулачком, официально именуемый «Капризный малыш» или «Сердитый мальчик», — это предмет неизменных восторгов всех посетителей парка и неофициальный символ Осло, а по версии скульптора, создававшего парк в годы фашистской оккупации, — образ самой страны: Норвегия маленькая и ничего не может сделать, когда ее обижают, но сердится не на шутку.

Жизнь продолжается

Поразительно, что даже мрачные и тяжелые сюжеты не отпугивают посетителей. Парк скульптур Вигеланда стал поистине душой города, его самым посещаемым местом. С раннего утра до поздней ночи здесь можно видеть родителей с малышами, спортсменов на велосипедах и бегом, бодрых скандинавских пенсионеров, собачников с питомцами, туристов со всего мира... Но в нетуристический сезон парк не спит. Даже в страшные дни после терактов Брейвика здесь не утихала жизнь. Вигеланд был великим оптимистом, и кажется, что чувство веры в человека передается каждому посетителю его парка. Оно во всем. ...В том, что по парку нужно идти через розарий. Символика шипов и роз, сочетание грубого камня и нежных соцветий слишком явны и внятны, поняты любому приходящему, и незачем проговаривать их вслух. Равно как и символика восхождения — парк стремится вверх, нужно преодолеть не один десяток ступеней, чтобы добраться до Монолита, его сердца, о котором будет сказано ниже…

Если взглянуть под ноги на одной из площадок парка, можно увидеть, что орнамент, украшающий ее, — это лабиринт. Его длина более трех километров, и стоит пройти хотя бы часть, чтобы увидеть, что из любого тупика есть выход, а если вы попали не туда, всегда можно вернуться и начать все сначала. ...Если рассмотреть внимательно фонтан «Чаша жизни», где шестеро исполинов несут огромную чашу и вода хлещет из нее, не убывая, — можно увидеть, что вокруг «растут» четыре бронзовые рощи, воплощающие человеческие возрасты: детство, юность, зрелость и старость. Они замкнуты в кольцо, и рядом с фигурами, воплощающими печальные и страшные жизненные финалы, — например, со скелетом, цепляющимся за дерево, как за жизнь, из последних сил, — можно увидеть старость мудрую и счастливую: старик держит внука за руку, ты продолжаешься в твоих потомках, жизнь вечна...

Скрещенья рук, скрещенья ног...

И главное, до чего стоит здесь дойти, а дойдя, застыть в уважительном раздумье. Центр и сердце парка — Монолит. Огромная гранитная колонна из сплетенных человеческих тел. Где понизу — тела раздавленные или умирающие, выше — отчаянно рвущиеся к жизни и свету, ползущие вверх, и на самой вершине, на высоте в шестнадцать метров, ближе всех к небу, — новорожденный младенец.

«Монолит — моя религия», — говаривал скульптор. Без долгих слов и не оставив ни одной священной книги. Вигеланд действительно создал свои скрижали в каменных фигурах, удивительно живых. В этом сплетении тел каждый находит свое: от фрейдистов, которые не могли обделить вниманием огромный столб из обнаженных тел, до искусствоведов, утверждающих, что все фигуры Монолита тянутся к Богу, а ближе всех к нему — чистая, не успевшая нагрешить душа новорожденного. Здесь стоит остановиться и подумать. Каменные люди говорят с живыми о живых.