Музей корабля Vasa в Стокгольме


При упоминании о том, что целый музей посвящен одному предмету, сразу становится скучно. И абсолютно напрасно. На деле этот предмет размером с многоэтажный дом, а здание музея вокруг него — с многоуровневой крышей, рядами окон и фальшмачтами — менее всего грозит посетителям унылыми интерьерами. Так что туда обязательно стоит попасть.

Попасть в данном случае не случайный глагол. Добраться до острова Юргорден, где расположен Музей корабля Vasa, не так просто. Путь пешком от центра займет не меньше часа. Можно воспользоваться общественным транспортом или туристическими автобусами. Но самое правильное решение — сесть на один из речных трамваев на набережной у Королевского дворца или набережной Стрюмкайен. Пока трамвай скользит по темным водам мимо Старого города, стоит попробовать представить, как выглядели эти берега в начале XVII века, когда началась история парусника Vasa.

«Процветание королевства зависит от Бога и нашего флота», — говорил шведский король Густав II Адольф. В 1625 году он подписал контракт с судостроителем Хенриком Хюбертссоном на сооружение большого военного корабля. Шведский флот в то время как никогда нуждался в пополнении — сразу 10 кораблей были потеряны в шторм.

Верфь, на которой велись работы, располагалась в бухте Нюбрувикен, ныне это самый престижный район Стокгольма с внушительными дворцами-отелями начала XX века. А тогда, 400 лет назад, верфь обеспечила заработок многим обитателям этого бедного пригорода. Работы шли безостановочно — король желал взглянуть на готовый корабль как можно быстрее. Бок о бок трудились столяры и резчики по дереву, кузнецы и пильщики, парусные мастера и маляры — Vasa должен был стать воплощением шведского военного могущества и вершиной судостроительной мысли.

Спустя три года, 16 января 1628 года, король посетил верфь и удостоверился, что работы близки к завершению. Над корпусом из 1000 дубов реяли 50-метровые мачты.

В воскресенье, 10 августа 1628 года, Vasa стоял на швартовых напротив Королевского дворца. Балласт был принят на борт, 58 пушек и 6 мортир на лафетах закреплены на батарейной палубе, ядра и другие боеприпасы, запасы продовольствия и личные вещи команды погружены в трюмы. Погода была хорошей, дул порывистый, но несильный ветер. Более 100 человек экипажа, а также члены их семей поднялись на борт — по случаю первого плавания Vasa морякам разрешили взять с собой близких в первый поход через шхеры. В гавани собралась толпа зевак. Матросы поставили четыре из 10 парусов Vasa, и корабль заскользил по волнам. То, что произошло дальше, описано в докладе Государственного совета королю, находившемуся в момент происшествия в Пруссии. «Корабль начал крениться на подветренную сторону, но выпрямился немного...», однако потом «повалился на борт, вода хлынула через пушечные порты, и он медленно пошел на дно с поднятыми парусами, флагами и всем прочим». Vasa затонул, преодолев лишь 1300 метров пути. Погибли около 50 человек, в основном те, кто находился в трюме или оказался придавлен снастями и пушками, остальным удалось спастись.

Расследование происшествия велось во многих направлениях, но ничья вина не была доказана: ни капитана Сефринга Ханссона, ни судостроителя, которого к моменту спуска корабля на воду уже год как не было в живых. Говорить об ошибке в расчетах или чертежах также не приходилось — их просто не делали в то время за отсутствием умений и навыков. Полагались на собственные знания и предыдущий опыт.

С использованием примитивного водолазного оборудования того времени к 1683 году с борта корабля было поднято на поверхность большинство орудий. О подъеме самого Vasa после нескольких неудачных попыток речи не шло, и о нем забыли. Надолго, но не навсегда.

В 1956 году после трех лет поисков шведский ученый Андерс Франсен обнаружил корабль неподалеку от места его гибели возле острова Бергхольмен. А еще через пять лет подготовительных работ 24 апреля 1961 года Vasa вновь показался над поверхностью воды.

Оказавшись в музее, не стоит сразу бежать разглядывать во всех подробностях корабль. Сначала лучше отправиться в небольшой кинозал, где каждые полчаса идет документальный фильм о том, как спустя 333 года после катастрофы Vasa поднимали на поверхность. Масштаб работ потрясает воображение дважды — при просмотре фильма и потом при личном знакомстве с кораблем.

Vasa возвышается над всем пространством музея. В воздухе висит запах смолы — недавно был проведен очередной этап консервационных работ. Корабль не просто доминирует, он словно заполняет собой все пространство. И неважно, с какой точки смотреть — с самого нижнего уровня музея, задрав голову и изучая богатые украшения кормы, или поднявшись по окружающим корабль галереям экспозиции на самый верхний уровень, вровень с мачтами.

В галереях — все то, что ученые смогли узнать о корабле и жизни в XVII веке за 54 года кропотливой работы. В слабосоленых водах Балтики не водятся черви-точильщики, благодаря этому, а также низкой температуре воды корабль оказался законсервирован, как вмороженный в лед мамонт. И подняв его, ученые словно включили машину времени, которая вернула их почти на четыре века назад.

Во внутренних помещениях корабля сохранилось множество предметов быта, в том числе посуда, глиняная и деревянная для матросов, оловянная и фаянсовая для офицеров, запасы продовольствия, например масло и крепкий алкоголь, личные вещи — одежда, расчески, курительные трубки и даже нарды.

Ученые работали в несколько этапов. Сначала кропотливо разбирали и описывали все находки, отмывали их от ила и грязи. А затем, как пазл, собирали Vasa, восстанавливали разрушенные временем и ударами якорей входивших в бухту судов конструкции. Сегодняшний Vasa составлен из 13 500 деталей, на 95 процентов они подлинные. Новые 5 процентов никто не скрывает — современная древесина выделяется более светлым цветом.

Богатая резьба — более 500 скульптур и 200 орнаментов — украшала корму и другие поверхности. Все фигуры были выкрашены в яркие цвета — сегодня общий вид судна можно было бы счесть аляповатым, но в XVII веке корабль являл собой воплощение последних модных тенденций. О цветовых предпочтениях тогдашних кораблестроителей стало возможным судить после длительного анализа микроскопических частиц красочного пигмента, обнаруженных на скульптурах.

На вопрос, почему Vasa затонул, по-прежнему нельзя ответить однозначно. Скорее всего, он действительно был недостаточно устойчив, как и многие его парусные собратья, также ставшие жертвой ограниченных технических характеристик и сложных навигационных условий на Балтике. Усугубили ситуацию тяжелые бортовые орудия. Эта катастрофа стала лишь очередной в череде множественных потерь, которые понесла Швеция в борьбе за северное морское господство. Но спустя почти четыре века она обернулась полной и безусловной победой шведской исследовательской мысли и музейного дела.