Необычные памятники и скульптуры


Города мира уже давно населены людьми не только из плоти и крови. Человеческое тело становится арт-объектом, инсталляцией, манифестом художника, чем угодно — но при этом даже бронзовые и каменные люди остаются людьми с живыми характерами и неоднозначными судьбами. Мы узнаем в них себя, а они сохраняют нас на много лет вперед, со всеми нашими слабостями и глупостями. Едва ли не в каждом городе можно найти персонаж, привлекающий внимание и вызывающий улыбку. Например...

Кто ж его посадит? Он же памятник!

Мадам Шапо, остановившаяся посреди брюссельской улицы, чтобы пересчитать деньги в кошельке, — симпатичная старушка стала символом борьбы с карманниками и душой бельгийской улочки.

Памятник Проститутке в Амстердаме — жрица любви тоже уже привычно-спокойно относится к своей роли символа и борьбе за все и всяческие права, но стоит при этом не высокомерно-надменно, как памятники знаменитостям, а вполне внятно осматривается в поисках клиента.



Брюссельский сантехник отличается живым и веселым нравом, как и люди, его установившие. Он умудрился пошутить над полицейским, да так, что эта шутка ежедневно смешит огромное количество людей: полицейский «в полете» и неожиданно вынырнувший из-под земли шутник, ухвативший его за ногу, не перестают привлекать внимание. Эта скульптура создана, к слову, по заказу городских властей — и их можно понять: подобные арт-объекты делают город живым. И с ними можно вступать в отношения, которые строятся по совсем особому культурному коду.

В Стокгольме, например, до недавнего времени обитал памятник Водопроводчику, вполне натурально вылезающий из канализационного люка напротив помпезного, с позолотой, здания Королевского драматического театра. Персонаж был настолько узнаваем и натуралистичен, что вступал с горожанами во вполне человеческие взаимоотношения — поговаривали, что если у вас что-то сломалось, нужно обратиться к нему. Водопроводчик все починит... К большому сожалению, скульптуры теперь на месте не найти, — может, мастер ушел-таки на заказ? Или его устранили завистливые коллеги из плоти и крови?

По соседству, тоже рядом с театром, еще одна скульптура тоже вступаете прохожими в отношения неформальные, не сказать — фривольные. Статуя Теплой Женщины не устает привлекать внимание прохожих прежде всего потому, что она действительно теплая, к ней подведена система отопления. Возле нее стокгольмские влюбленные часто назначают свидания: если девушка опаздывает, молодой человек всегда может погреться, обнимая сердобольную статую. Странным образом она еще ни разу не пострадала от вандализма ревнивых женщин, — может быть, все дело в нордическом темпераменте местных уроженок? Или в добром нраве Теплой Женщины, который виден даже по бронзовому лицу и который заставляет любить ее как, несомненно, одну из живых душ, населяющих этот город?

Наши соотечественники не менее интересны, чем статуарные европейцы: редкий прохожий не присядет за парту рядом с памятником Учительнице в Белгороде или не приостановится близ девочки, выдувающей мыльные пузыри, в том же городе. Пусть пузыри в бронзе не отлить, но фантазия и вера помогают создать их с легкостью.

Меланхолически смотрит на Волгу скульптура Дачницы в крошечном курортном Плесе. Есть памятники, для которых сбылось восклицание: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!» Один из них вечно читает одну и ту же газету «Вечерний Ростов», другая, юная калужанка, все никак не продаст лишний билетик на Театральной площади...

Скульптуры — давно уже полноправные жители больших и малых городов, и взаимодействуют они с горожанами по вполне человеческим законам. Бронзовая Купальщица в Санта-Фе, Нью-Мехико, так непринужденно лежит, утопая в «песке» тротуара, что к ней регулярно присоединяются туристы. Стоит посмотреть, как органично вписываются люди в памятник очереди, стоящий в Вашингтоне.

Некоторые из городских статуи на контакт пойти не могут, но служат предостережением или упором тем, кто вокруг. Так, например, заработавшийся Клерк в Лос-Анджелесе, «ушедший» в стену, как в труды, с головой, напоминает трудоголикам о том, что любому фанатизму есть предел. Оглянитесь вокруг! Вспомните, что есть в мире что-то и кроме ваших очень-очень важных дел.

Кстати, если оглянетесь, увидите очень много интересного. Например, памятник еще одному фанату своей работы, который тоже прорывается сквозь препятствия, но вызывает у зрителей горячее одобрение: виртуозный бронзовый Скрипач в Амстердаме пробивает головой пол Музыкального театра, чтобы усладить слух всех желающих своей игрой.

Но делу время, а потехе час, и час этот наступает во Фленсбурге (Германия) для каждого, кто присел на «лавочку смеха», — так искренне хохочут ее обитатели, что не верится в их «скульптурную» природу! Конечно, они живые. Для того все и затевалось, чтобы все эти люди с металлической или каменной плотью могли коммуннцировать с нами. Им есть о чем рассказать.

У всех этих скульптур общее одно: говорят они об отдыхе или работе, они говорят с нами о нас, с людьми — о человеческой жизни. Для тех, кому есть о чем подумать в окружении молчаливых каменных и бронзовых фигур, есть в мире целый парк, рассказывающий о жизни все или почти все — от первых до последних ее минут. И путь туда — «путь на Север». Именно так переводится название страны Норвегия, где есть уникальный парк, сделавший человеческое тело своей песней, болью и суровым эпосом. Фрогнер-парк в Осло.

И самое удивительное. Плоть и металл в современных городах частенько так лихо подменяют друг друга, что и не отличить с первого взгляда. Приглядитесь: среди всех этих навеки застывших изваяний, бронзовых сантехников и каменных учительниц есть статуи, которые могут чихнуть, моргнуть, закурить или спрягаться от нежданного дождя. Живые памятники. Артисты, которые при помощи краски, грима и костюма превращаются в скульптуру, сливаясь с урбанистическим пейзажем ровно до тех пор, пока неосторожный зритель не подойдет слишком близко, а щедрый и догадливый не бросит звонкую мелочь в специально приготовленную емкость. Тогда памятник снимет шляпу, церемонно поклонится или сделает что-нибудь еще эдакое, обычным скульптурам совершенно не свойственное. И снова застынет, став вполне органичной частью шумной улицы. Многие настолько врастают в определенный участок улицы или угол площади, что кажутся их неотъемлемой частью. И хочется спросить почему артист выбрал именно такой способ игры? Бессловесной и неподвижной? Человек-статуя он еще человек или уже скульптура, арт-объект, элемент городского декора? Но они молчат, это часть работы.

Люди-статуи. Статуи-люди. Мы — это они. Современная культура стирает грани.